– Кроме тебя никто не умеет так целовать руку даме, – заметила она.
– Я усердно работаю над лучшими своими умениями, – проговорил он.
– Ты даже представить себе не можешь, как мы, достигшие определенных лет дамы, ценим твои старания.
– А определенные года – это… – Майкл дьявольски улыбнулся, – тридцать один, приблизительно?
Леди Бриджертон повезло относиться к тому типу женщин, что с годами только хорошели, однако комплимент доставил ей удовольствие.
– В моем доме тебе всегда рады, Майкл Стерлинг.
Майкл улыбнулся и, повинуясь пригласительному жесту, устроился в кресле с высокой спинкой.
– О боже! – внезапно воскликнула леди Бриджертон, нахмурившись. – Прошу меня простить. Ведь теперь тебя следует именовать Килмартином.
– Майкл подойдет как нельзя лучше, – заверил он ее.
– Пусть уже и миновало четыре года, – продолжила она, – но я не видела тебя и…
– Прошу, именуйте меня, как вашей душе угодно, – сказал он.
У него возникло странное чувство. Майкл наконец привык именоваться Килмартином, а не просто по фамилии.
Но так было в Индии, где никто его не знал как «мистера Стерлинга» и никто не знал Джона, бывшего Килмартина. Однако услышать это обращение от Виолетты Бриджертон оказалось сродни удару в солнечное сплетение. Ведь эта женщина когда-то, подобно другим тещам, называла Джона сыном.
Но если она и заметила его смятение, то никоим образом этого не показала.
– Что ж, раз ты так любезен, то и мне следует ответить тебе взаимностью. Прошу, называй меня отныне просто Виолеттой.
Хотя, сказать по правде, стоило начать это делать уже давно.
– О нет, это невозможно, – поспешно возразил Майкл. Она же леди Бриджертон. Она же… ну, Майкл не совсем понимал, кто она для него, но наверняка не просто Виолетта.
– Но, Майкл, я вынуждена настаивать, – сказала она. – А ты должен уже знать, я своего привыкла добиваться.
Да, Майклу было хорошо известно, что переспорить эту леди невозможно. Обреченно вздохнув, он сказал:
– Сомневаюсь, что смогу целовать руку Виолетте. Разве это не слишком интимно?
– Только посмей прекратить целовать мою руку!
– Но люди начнут судачить.
– Уверена, моя репутация не пострадает.
– Возможно, но как же моя репутация?
Леди Бриджертон разразилась смехом:
– Ах ты, негодник!
– Да, я таков. – Майкл расслабился, откинувшись на спинку кресла.
– Может, чаю? – Она потянулась к фарфоровому чайничку, стоявшему на столике. – Мой уже остыл, но я попрошу принести свежего.
– Попью с удовольствием, – сказал Майкл.
