Чем он может помочь? Разумеется, это страшное горе, он боялся за жизнь Франчески, но как ее поддержать? Зачем его позвали?
И тут он понял, и его как будто поразило громом. Он стал графом. Свершилось. Пусть и медленно, но он прибирал себе все, что некогда принадлежало Джону, весь его мир.
– О Майкл! – причитала мать, выбегая ему навстречу. – Как же хорошо, что ты приехал!
Майкл неловко обнял мать. Он даже что-то сказал – абсолютно ненужное и лишенное смысла из разряда: «Какой кошмар». На деле же он просто стоял, чувствуя себя при этом крайне глупо и беспомощно.
– Как она? – выдавил он вопрос, когда мать наконец отстранилась.
– Подавлена. Плачет без умолку.
Майкл нервно сглотнул. Как же жаль, что нельзя чуть-чуть распустить галстук.
– Что ж, это неудивительно, – проговорил он. – Я… я…
– Она никак не успокаивается, – перебила его Хелен.
– Все плачет?
Хелен кивнула:
– Я не представляю, что делать.
Майкл заставил себя выровнять дыхание. Взять себя в руки. Успокоиться. Вдох-выдох.
– Майкл? – Мать смотрела на него в ожидании ответа.
Или каких-то указаний.
Как будто он знал, что делать в подобных ситуациях.
– Ее мать приехала, – сказала Хелен, не дождавшись ответа от сына. – Она хочет, чтобы Франческа переехала назад в Бриджертон-Хаус.
– А сама Франческа этого хочет?
Хелен пожала плечами.
– Думаю, она не знает сейчас, чего хочет. У нее такой шок.
– Да. – Майкл снова сглотнул. Он очень не хотел оставаться здесь. Лишь бы поскорее убраться отсюда.
– Врач говорит, что в течение нескольких дней ее не стоит трогать, – говорила Хелен.
Майкл кивнул. – Вот мы и послали за тобой, естественно.
Естественно? Майкл никогда раньше не чувствовал себя так неестественно. Он совершенно растерялся и не знал, что сделать или сказать.
– Теперь ты граф Килмартин, – продолжала Хелен.
Майкл опять кивнул. На то, чтобы ответить словами, у него не было сил.
– Вынуждена сказать, я… – Хелен замолчала, нервно поджав губы. – Каждая мать желает своему чаду самого лучшего, однако я и подумать не могла…
– Не стоит об этом, – прохрипел Майкл.
Он не хотел слышать от кого бы то ни было, что для него все сложилось наилучшим образом. А уж если кому-нибудь, боже упаси, придет в голову его еще и поздравить…
Он точно утратит самоконтроль.
– Она спрашивала о тебе, – сказала Хелен.
– Франческа? – Майкл округлил глаза от удивления.
– Да, – кивнула мать, – она хотела тебя увидеть.
– Не могу, – только и сказал он.
– Ты должен.
– Я не могу.
