Хотя Франческа давно подозревала, что муж слушал россказни брата с неменьшим удовольствием, чем она. Повозникав немного, Джон навострял уши и был весь внимание.
Только Майкл, конечно, рассказывал не много. Ему хватало благоразумия не пускаться в подробности. Однако истории были полны намеков и отличались занимательностью. Франческа и Джон никогда не предпочли бы блаженству в законном браке нечто подобное, но послушать о кутежах и разврате всегда любопытно.
– Боюсь, на этой неделе я не отличился безнравственным поведением, – сказал Майкл, когда они повернули на Кинг-стрит.
– Ты? За всю неделю? Невероятно!
– Да ведь только вторник, – напомнил он.
– Тем не менее если не считать воскресенья, которое, не сомневаюсь, даже ты не решишься осквернить, – Франческа бросила на него взгляд, ясно дающий понять: она понимает, что он готов грешить несмотря на дни недели, – прошел целый понедельник, а за один день можно успеть многое.
– Но не мне. И не в этот понедельник.
– Чем же ты был занят?
Немного поразмыслив, Майкл ответил:
– Да вообще ничем.
– Как же так! – подтрунивала она над ним.
Майкл выдержал паузу, пожал плечами – Франческу всегда тревожил этот его жест, – а после сказал:
– Я ничего не делал. Ходил, общался, ел – и все дела.
Франческа сжала его руку.
– Тебе обязательно нужно кого-то найти, – сказала она тихо.
Он посмотрел ей в глаза, и взгляд его серебристых глаз поразил Франческу глубиной чувств. Но длилось это не дольше мгновения. Майкл снова стал прежним. Однако в душу Франческе успело закрасться подозрение, что он пытался выглядеть в глазах окружающих совсем не тем, кем является на самом деле.
Он притворяется даже с ней.
– Нам пора домой. Уже холодает, а Джон лишит меня головы, если из-за меня ты простудишься.
– Джон пожурит меня за глупость, сам прекрасно это знаешь, – сказала Франческа. – Полагаю, ты просто выбрал такой способ дать мне знать, что тебя ожидает женщина, полностью нагая под простынями.
Майкл усмехнулся – особенно безнравственной, грешной усмешкой.
Услышав ее, Франческа поняла, почему большая часть знакомых ему женщин без памяти влюблена в него, несмотря на отсутствие титула, состояния и имени.
– Ты же хотела услышать что-то безнравственное? – спросил он. – Может, хочешь услышать детали? Какого цвета простыни, к примеру?
К ее великой досаде, щеки Франчески залились краской. Хорошо, что в темноте Майкл этого не видел.
– Надеюсь, не желтые. – Она не могла позволить разговору завершиться на смутившей ее фразе.
