– Но я прекрасно понимаю, что её методы – это недопустимый формат! Детский сад! Самоуправство! Она считает, что вот такая вот мазня, – он показал на картину маслом, – это путь к душевному спокойствию, которое необходимо пациентам! Лично меня это отпугивает, приводит в ужас! Какая-то дрянь!
– Это моя картина, на ней я изобразил свою семью за обеденным столом, – спокойно сказал Сергей Борисович.
Арнольд Иванович, побледнев от стыда, прочистил горло:
– Прошу прощения, я не знал… Но вы же, как я понимаю, знаете, что это недопустимо в медицинском учреждении.
Мы сегодня же всё снимем, а больным выдадим компенсацию за моральное угнетение. Думаю, что усиленный ужин поправит дело, как считаете? – главврач смотрел на Сергея Борисовича с нескрываемой надеждой в глазах.
– Как раз об этом я и хотел поговорить, – сказал мужчина.
– Прекрасно!
– Видите ли, я в вашей больнице лежу уже пятый раз и впервые увидел мясо и свежие овощи на обед.
– Простите? – удивлённо посмотрел на пациента Арнольд Иванович.
– До прихода вашей новой кухарки-санитарки я ел одни, откровенно говоря, постные помои.
И был сильно удивлён, когда суп стал похож на суп, а в рисе, к слову, рассыпчатом, появилась рыба, а не дешёвые рыбные консервы.
Арнольд Иванович бледнел всё сильнее, ноги его начали заплетаться, язык онемел.
– Я спросил у Ольги Прокофьевны: в чём дело? Почему еда теперь такая вкусная? Она ответила, что так положено по норме, и показала мне рецепты. Получается, что раньше меня недокармливали, как и всех остальных.
– Я… я… я… – не мог найти слов главврач.
А человек-грыжа продолжал:
– О чём вы тут заботитесь? О здоровье пациентов или о своём благополучии?!"
"– Разумеется, о пациентах! – воскликнул главврач, но звучало это так же неубедительно, как и его обещание новогодней премии каждый год – никто не поверил.
Тем не менее, больной ответил:
– Сегодня я в это верю.
Арнольд Иванович облегченно выдохнул. За ним по коридору тянулся мокрый след от пота, который вытирала Ольга Прокофьевна.
– Ваша Набекрень мне доказала, что здесь есть люди, которые о нас заботятся! И, – они подошли к кабинету главврача, – если я узна́ю, что вы её незаслуженно уволили, полетят головы! Вам всё ясно?! – посмотрел он в по-щенячьи невинные глазки Арнольда Ивановича.
Тот кивнул.
К ним подошёл лечащий врач Сергея Борисовича.
– Грыж больше нет. Ни одной! – сообщил он, держа в руках рентгеновский снимок. – А ещё у вас остеохондроз, как бы это странно ни звучало, рассосался. Удивительно, если честно.
