– Но вы же должны мне помочь всё вернуть обратно!
– С чего это вдруг?
– Потому… Потому что вы единственный человек, который может что-то исправить!
– Единственный человек, который может всё исправить, это вы, Павел. Я сделала всё, что могла.
– Нет, не всё! – он вскочил из-за стола. – Умоляю! Она же подаст на развод!
– Почему раньше вас это не волновало?
– …
– На что вы готовы ради того, чтобы вернуть свою жену?
– На всё! Честное слово! Хоть убиться готов!
– Убиться, значит… Хм. Есть у меня одна идейка, – у Набекрень как-то недобро загорелись глаза, отчего Пашин кадык задергался, – но это всё завтра.
А сейчас помойте-ка посуду и давайте спать.
Набекрень встала из-за стола и сложила все кружки в раковину. Паша не стал сопротивляться и послушно потянулся за моющим средством.
Набекрень подошла к телескопу и направила его по записанным в блокноте координатам. В окуляре появилась Катя, которая сидела на диване и рыдала, закрыв лицо ладонями. Набекрень покрутила винт, и до неё донеслись мысли девушки:
«Как же я хочу, чтобы всё вернулось обратно! Чтобы этот идиот понял, что он натворил, и всё исправил.
Но этого не случится!»
Набекрень улыбнулась. Ещё не всё потеряно.
* * *Набекрень любила спать в прохладе. Она всегда приоткрывала на ночь окно, и какой-то там ураган не мог повлиять на этот ритуал. Как ни умоляли мужчины, но она не разрешила им лечь спать на холодном полу. Находясь в своём доме и будучи уволенной, женщина проявляла заботу насильно (имела право). По её словам, первым делом у гостей пострадают почки: они будут либо застужены, либо отбиты за нежелание быть здоровыми.
Спать пришлось втроём на деревянной кровати: Набекрень – посередине, мужчины – по краям, для равномерного распределения тепла. Паша полночи не смыкал глаз. Караулил. Они с Толиком договорились дежурить по очереди на тот случай, если Ольга Прокофьевна начнёт вертеться во сне.
Паша предложил промышленному альпинисту пятьсот рублей за право лечь с краю, а не у стены. Так было больше шансов спастись на случай резкого поворота тяжелого корпуса Набекрень.
Толик обиделся таким расценкам на свою жизнь, но деньги взял. Его принесло сюда ветром аж из самого центра города, а на дорогу назад не было ни гроша.
Проснулся Паша с первыми перфораторами. Как только пробило девять утра, соседи сверху начали штробить пол, а те, что снизу – делать розетки в потолке. Изнеженный загородной жизнью в частном доме Паша не был готов к суровой городской действительности и начал бодрствовать.
