— Тебе не понравилось в прошлый раз? Или у тебя еще кто-то есть?
Он пораженно качает головой, словно не понимает, как вообще оказался в этой ситуации. Я жду, что начнет орать или швырнет даже что-то. Тогда я тут же убегу отсюда, верну деньги и поставлю крест.
Алекс бросает взгляд на монитор, потом на меня:
— Ты охуенно красивая. Просто пиздец огонь. Ты из тех немногих людей, которым реально можно просто быть самими собой, чтобы все вокруг сходили с ума.
— Но ты не сходишь! — справедливо замечаю.
— Да епт! — Равский поднимается.
— Ты мне дашь поработать сегодня или нет?!
— Стараюсь быть самой собой, ты секунду назад заявил, что это похвально! Вот, — развожу руками. — Это я. Привет! Раф, ну пожалуйста, побудь со мной полчасика, — начинаю умолять, — потом сядешь за свои цифры. Никуда они не денутся.
— Нет.
— Ну почему?
— Да потому что я потом не сяду! И так пять часов боролся с прокрастинацией, чтобы приступить наконец к задаче. У тебя такого не бывало? Когда приходишь утром в зал, смотришь на снаряды и не можешь начать.
Часами.
— Что? Нет, не бывало.
— А у меня бывает.
— Тебе же нравится то, что ты делаешь.
— Нравится безумно. Придумывать, организовывать, просчитывать, воплощать, но, когда проект уже запущен, сразу становится смертельно скучно.
— Скучно спасать мир от экологической катастрофы?
— Этим способом — да. Я сегодня уже пренебрег указаниями врача и побегал на дорожке, чтобы как-то прийти в норму. Дважды поел и заварил три вида чая. Четыре раза подрочил. Выжрал ведро кофе.
Сходил за сигаретами… — Алекс указывает на пачку на барной стойке. — В итоге к полуночи настроился, созвонился с инженером, и вот она ты! Снова всё по звезде. Потому что ты охуенно секси. Еще эти глаза напуганные. Там жопа, и нужен максимум внимания, а у меня дома пьяная модель в блядском платье!
Я таращусь на него. Впитываю каждое слово.
— Четыре раза подрочил? Серьезно? — Впиваюсь глазами в пах.
— Я так сказал? — морщится Алекс. — Прости, лишнее.
Он часто извиняется за слова и оплошности.
На автомате вылетает, будто привык. Но важно сейчас другое.
— Да, сказал. Правда так много? За пять часов? Круто.
Мысли в голове такие пошлые и неправильные, что от стыда и восхищения щеки горят. Я не думала никогда, что можно столько раз. Ни с кем не обсуждала такие темы.
— Спасибо. — Он приподнимает брови. Улыбка трогает губы. — Ива, спать.
— А больше уже не получится?
Алекс резко хмурится:
— В смысле?
— Ну, четыре раза, — невинно пожимаю плечами.
