Алекс занимает стул напротив, ставит свою тарелку, но не завтракает.
Наши глаза встречаются. Они у него родные такие, темно-карие, привычные! Я столько раз в них заглядывала, когда мы обнимались в постели! Столько там искр восторга видела! Сейчас тоже хочется смотреть, растворяться. Так сильно, что вновь спазм чувствую, который едва пополам не сгибает.
Секунды тянутся. Горько, обидно, я стараюсь всё ему в немом взгляде выразить.
Алекс стреляет глазами вниз, потом на меня.
— Когда ты в этой кофте с фиолетовым рогом на лбу, я ощущаю себя еще большим дерьмом.
Бросаю взгляд в зеркало и вижу себя в розовой толстовке и пылающими в цвет щеками. Модель свободная, и я кажусь еще более хрупкой, чем есть.
— Она не детская. Просто захотелось.
— Блин, Ива, — выдыхает он. — Я вспылил. Не ожидал, что ты так сильно испугаешься. Мне пиздец сейчас. — Касается рукой груди. — Просто в кашу.
— Я не знаю что и сказать, чтобы угодить тебе, благодетелю. Не против, кстати, если я доем? — свожу брови домиком и киваю на вареную курицу.
Он сжимает зубы до скрипа.
— Видишь же, что мне неудобно.
— Ты мне грубил. Угрожал! Как будто я пустое место. Будто меня можно разбудить среди ночи и вышвырнуть. Ты на меня кричал! — повышаю голос, освоившись.
— Ты ведь спортсменка, на вас орут тренера. Я надеялся на твою выдержку и достойный ответ.
— Ты, блин, весишь в два раза больше, какой может быть ответ!
Алекс закрывает рот, резко замолчав. Бледнеет.
Завтрак стынет.
— Я бы тебя не тронул. Никогда, — говорит он, наконец.
— Я просто хотел поругаться. Выплеснуть эмоции.
— Ты вырвал у меня из рук сумку! Я тебе этого никогда не прощу.
Он берет вилку с ножом, перекладывает их, меняет местами. Потом еще раз.
— Меня вчера понесло. — Трет лицо. — Я, видимо, пропустил маячки. Не среагировал.
На самом деле он их не пропустил. Осознал, что ситуация не айс, сразу голову под ледяной поток. После чего физически покинул пространство. Он так делает, сам мне рассказывал, когда не вывозит по эмоциям. Чтобы погасить разгорающийся конфликт.
Вчера он сделал всё по инструкции, но мне всё равно неприятно.
— Мне было больно, — признаюсь честно. — Ты наговорил кучу обидных слов! Тебе со мной херово, правда? — голос срывается. — Серьезно? Ты мой первый мужчина, и тебе со мной херово?!
Закрываю лицо ладонями и всхлипываю, не заботясь о том, как это со стороны выглядит. Сейчас — плевать. На всё плевать. Эмоции рвут на части. Алекс не просто там какой-то непонятный мужик.
