Похоже, я перестаралась. Шокированные моим поведением люди потеряли дар речи. Так что ответа я и в этот раз не дождалась.
Зато ко мне подскочил толстяк, схватил пальцами-сосисками чуть повыше локтя и принялся успокаивать:
— Тише, девочка. Все хорошо.
Но эффект у его действий был обратный. Я лишь сильнее разволновалась. Все потому, что у меня закралось нехорошее подозрение — это вовсе не бред. Пальцы толстяка больно давили на кожу, но фантазия продолжалась. А как же — ущипни себя и очнешься? Не сработало!
А еще, пока бежала к дверям, отметила, что я в платье.
Хотя выходила из дома в юбке-карандаше и белой блузке. Но и это не самое худшее. Платье подвенечное! Белое, с фатой, все как полагается. Немного странного кроя — длинная юбка расширяется к полу за счет вставок, руки и плечи открытые, зато горло обхватывает жесткий ворот-стойка. Но без сомнений, наряд свадебный.
Похоже, я только что вышла замуж. За того, целующегося.
Я смотрела на него во все глаза. Это мой муж. Мой. Муж.
МОЙ! МУЖ! Ааааа!
Паника передавила горло тисками. Я начала задыхаться. Интересно, отек Квинке бывает на нервной почве или только от аллергии? Потому что у меня сейчас реально ощущение, будто меня душат.
Не знаю, чем бы это закончилось, не начни толстяк болтать:
— Ты молодец, девочка, не подвела. Уж теперь заживем. Его светлость кучу золотых за тебя заплатил. Хватит, чтобы выплатить все долги, и еще много останется. Я и твои сестры благодарны тебе.
При упоминании сестер я очнулась.
Удушье резко прекратилось. Мои сестры тоже угодили в эту переделку? Надо срочно их найти! Вместе прорвемся.
Я и две мои младшие сестры — все, что осталось от дружной семьи Шестовых после гибели родителей. Когда их не стало, мне только исполнилось восемнадцать, и я оформила опеку на себя. Вырастила сестер сама. Сейчас они уже совершеннолетние, но мы все еще живем вместе.
— Где они? — выдохнула я сипло.
— Так вот же, — дядя кивнул на стоящих поодаль девушек.
Ничего общего с моими родными сестрами они не имели.
Разочарование было таким сильным, что я не смогла подавить стон.
— Ничего, потерпи, недолго осталось, — толстяк истолковал его по-своему. — Своей жертвой ты спасаешь всю семью. Твоя смерть не будет напрасной, обещаю.
Я перевела на него ошалелый взгляд. А вот с этого места, пожалуйста, поподробнее. О какой такой жертве речь? Я умирать точно не собираюсь. Слишком молода, не пожила еще толком.
Я собиралась возмутиться вслух.
