Я потрогала волосы, щеки, лоб, проверяя — они реальны или мне кажется? Проверила рану на виске, но от нее следа не осталось, как и от смертельной болезни. Я прислушалась к ощущениям в теле: в груди не болит, в горле не першит. Готова поспорить, что кашля с кровью больше не будет.
— Что со мной происходит? — спросила у Исчадия, так как кроме нас в спальне никого не было.
Дремавшая болонка зевнула, повернулась ко мне попой и снова уснула. Мое превращение из чудовища в красавицу не сильно ее взволновало.
Я снова вернулась к зеркалу, откуда на меня смотрела улучшенная, а главное — абсолютно здоровая версия меня.
Из недостатков осталась только худоба. Кожа все еще слишком сильно обтягивала скулы и ввалившиеся щеки. Но это легко исправить. Причем весьма приятным способом — вкусной и обильной пищей.
От мыслей о еде отвлекло движение за спиной. Показалось, кто-то мелькнул в отражении. Я резко обернулась, но никого не увидела. Спальня была пуста, если не считать дремлющую на кровати болонку."
"Я бы списала все на разыгравшееся воображение, но вот что интересно — температура в спальне резко изменилась.
Было тепло и вдруг похолодало. Причем настолько, что изо рта, когда я выдохнула, вырвалось облачко пара. Длилось это все несколько секунд, потом все снова пришло в норму.
— Ох, ты встала. А я тебе завтрак принесла, — в спальню вошла няня. — Давай-ка поешь, тебе пойдет на пользу.
Она принесла поднос, полный еды. Стоило вдохнуть сладкий запах выпечки, как в животе заурчало, а рот наполнился слюной.
Прямо сейчас и приступлю к работе над внешностью — буду есть.
Я вернулась в постель, и няня поставила поднос мне на колени. Следующие полчаса я завтракала, попутно отбиваясь от Исчадия, которая все норовила стянуть у меня что-нибудь вкусненькое. Когда болонка обнажила клыки и зарычала, пришлось отдать ей булочку. Не собака, а… исчадие ада! Кажется, я поняла, почему Эльвенг так ее назвала. Но это не объясняло, зачем она вообще завела это чудовище.
Сосредоточено жуя, попутно размышляла.
Со мной творится что-то странное, это факт. Но обсудить происходящее не с кем. Няня и та добра ко мне, лишь пока уверена, что я — ее любимая воспитанница. Если она начнет подозревать, что я не Эльвенг, кто знает, как она поступит…
Похоже, на меня кто-то воздействовал магией. Но не гробовщик же! Да и старая няня вряд ли.
— Меня кто-нибудь навещал? — наевшись, поинтересовалась я.
Но няня заверила, что кроме гробовщика никого не было.
