Глядя на эту троицу, меня посетило нехорошее подозрение — а ведь кто-то из них мог меня толкнуть? Одному из них ничего не стоило войти и помочь мне выпасть из окна.
Вспомнились ледяные руки. Тот, у кого холодные ладони, и есть душегуб.
— Вообще-то я не сама упала, меня толкнули, — заявила я, проверяя их реакцию.
— Это все проклятие, — дядя подозрительно быстро нашел на кого свалить вину.
Я не стала спорить. Вместо этого наклонилась и взяла за руку Верону. Она еще не пришла в себя, так что коснуться ее было проще всего.
Но ее ладонь была теплой. Значит, не она.
— Можно мне воды? — попросила я вторую сестру.
Та наполнила чашку из графина на столике. Забирая у нее чашку, я дотронулась до ее руки и ощутила тепло. Что ж, это не сестры. Но они и не были главными подозреваемыми. Дядя — более вероятная кандидатура. Это он получит кучу монет после смерти племянницы.
И снова пригодилась чашка. Отпив немного, я протянула ее не Веноне, а дяде. Он на автомате потянулся ее забрать, и тут я вцепилась в его руку.
И снова теплая. Не может быть! Разочарование было невероятно сильным. Ни один из них.
— Я пойду в свою комнату, а? — попросила я, ощутив навалившуюся усталость.
Никто почему-то не решился ответить. Я бы сама встала и ушла, но вот засада — я не запомнила дорогу до спальни. Уж очень много было поворотов. Мне снова нужен провожатый. А просить кого-то из присутствующих желания нет.
Меня спасло появление женщины лет семидесяти — старушки с морщинистым лицом и добрым взглядом.
— Эльвенг, девочка моя! — всплеснула она руками.
— Что с тобой приключилось? Идем, я позабочусь о тебе.
— В самом деле, ступай с няней, — кивнул дядя. Кажется, он хотел поскорее от меня избавиться.
А я была рада уйти. Так что без вопросов пошла с женщиной, которая, по всей видимости, приходилась мне няней.
Вскоре мы с няней снова стояли на пороге спальни Эльвенг, но я заходить не торопилась, помня о жуткой псине с красными глазами.
Няня открыла дверь и вошла первой. Ей навстречу с оглушительным тявканьем бросилась болонка.
Надо же, жива. А я-то думала, что ее сожрала та зубастая тварь. Но я была даже рада, что болонка в порядке. Как ни крути, а она предупреждала меня лаем об опасности. Она пыталась меня спасти.
— Тише, Исчадие, — шикнула на болонку няня.
Сначала я опешила — кому в голову пришло назвать белое пушистое облако подобным именем? А потом поняла — все правильно сделали, имя идеально подходит под характер собачонки.
Попутно выяснилось, что болонка — девочка.
