Мы сотрудники частного детективного агентства. Вот удостоверения, видите?
– Почему этот поганец вас заинтересовал? – вопросом на вопрос ответил Ревовсемир. – Что на этот раз? Кого обокрал?
– Андрей Петрович – вор? – быстро уточнил Кузя.
– К сожалению, да, – подтвердил Рогачев. – Дурные наклонности у мальчика проявились уже в раннем детстве. Он художественно врал, отвратительно учился, сменил несколько школ. В первый раз его посадили за кражу в году эдак… м… м… точно не помню. Ну и покатился Андрей под гору. Вышел на свободу законченным бандитом, связался с братками, уже перестройка на дворе была.
Подробностей не знаю. В последний раз видел его… ну… не помню, сколько лет назад. Он квартиру покойной матери на себя оформил! А вот в права наследства вступить поспешил. Прикатил ко мне, давай пугать: «Трешка моя. Ты тоже наследник. Имей в виду, начнешь свою часть требовать…» И я его выгнал. Племянник меня обматерил, но ушел. Больше не виделись, и желания лицезреть морду негодяйскую нет.
В руке художника оказался мобильный.
– Видите снимок? – спросил наш компьютерных дел умелец.
– Да, – кивнул старший Рогачев.
– Узнаете?
– Кого?
– Своего племянника.
– Ну, не знаю, – отрезал собеседник, – вроде похож, а вроде нет.
– Юрий, вы теряли паспорт? – осведомился Сеня.
Ответа не последовало. Случилась короткая пауза, ее нарушила отец:
– Будь добр, завари мне травяной чай от кашля. Кхе-кхе!
Отпрыск исчез из зоны видимости."
"– Юра – председатель общества «Дети неба», – быстро заговорил художник.
– Моя жена Карелия скончалась, когда он еще ребенком был. Мы на тот момент с супругой развелись. Вернее, она меня выгнала, потому что я не хотел участвовать в идиотской затее, которую организовала Карелия. Баба велела называть себя королевой рассвета, собрала кружок более чем странных особей. Они молились рассвету, бегали голые по лугу. Надо было мальчика забрать! Но я о ребенке не подумал, просто ушел. Сначала снимал жилье, потом квартиру купил. Честно пытался Карелии алименты перечислять, но она с ума сошла.
Все документы свои и сына сожгла, деньги посчитала дьявольской бумагой, переехала жить в село, организовала коммуну, члены которой вели натуральное хозяйство. Баба умерла, когда Юре семь исполнилось, его определили в детдом, а общину разогнали. Я вообще ничего не знал до момента, как Юре восемь стукнуло. Мне завуч сообщила, что сын в интернате. С тех пор живем вместе. Юрка хороший, добрый, меня любит, но мозг ему мать сломала намертво.
