– Или покойный сам так захотел. Хотя странно. Он умер неожиданно – не тот случай, когда глубоко пожилой человек собрал родню и объяснил, что с его телом делать.
– Урну легче и дешевле захоронить, чем гроб, – подсказал Кузя. – И, может, Морозовы когда-то говорили о смерти?
– Оба не были пенсионерами, – возразил Семен, – рано им было о кончине думать. И в кремации нет ничего удивительного. Кстати, те, кто ходит в церковь, не хотят кремации.
– Почему? – удивился полковник, не знающий ни одной молитвы.
– Потому что в момент Страшного суда все мертвые восстанут, пошагают к месту проведения заседания, – пояснил Сеня. – А если вместо тела зола? Воцерковленному человеку идея о крематории не нравится.
Как всегда, сидевший молча Леня решил высказаться:
– Нахождение себя в качестве главного действующего лица в крематории мало кого порадует. А насчет Бога – если он всемогущ, то из пепла тебе новое тело слепит.
– Кто жил до Юрия в квартире по соседству с Горкиными? – поинтересовалась я.
– Семья Карловых, – без промедления сообщил Кузьмин, – она перебралась за город, в поселок.
– Надо с кем-то из них поговорить, – продолжила я, – спросить, как нашли покупателя.
– Можно, – кивнул Дегтярев. – Интересно, где ранее обитал счастливый новобрачный с труднопроизносимым отчеством?
– Это сложно, – протянул Кузя. – Получу информацию, только если мужик имеет прописку, а мы уже знаем, что в Москве и области он не зарегистрирован. Сейчас по России поиск идет.
У Дегтярева зазвонил телефон, полковник посмотрел на экран и неожиданно спросил:
– Пообедать не хотите?
– От еды не отказываются, – улыбнулся Сеня.
– Идите тогда в столовую, – скомандовал Александр Михайлович. – А я отъеду ненадолго.
Мы гурьбой вышли во двор. Сеня, Кузя и Леня направились в большой дом, а я побежала в гараж и поехала в торговый центр, желая поменять неработающий чайник на новый.
На этот раз не совершила ошибку, прошла первый этаж насквозь, очутилась во дворе, нашла нужную дверь, прошагала по лестнице, пробежалась по коридору и оказалась около двери с табличкой «Отдел гарантийного обслуживания».
Посередине двери было зарешеченное окошко, под ним кнопка. Я ткнула в нее пальцем.
– Слушаю, – прохрипело из дыры, закрытой железной сеткой с мелкими ячейками.
– Купила у вас чайник, – начала я.
– Не торгую электроприборами, – донеслось в ответ.
Стало понятно, что сейчас предстоит непростое общение с вредным занудой.
