Ты для него — как заветный кубок, которого не хватает на полке.
Было тошно это слышать. Я не хотела быть ни чьим кубком, не хотела ни на чью полку. Просто оставьте меня в покое.
— Ань…. — подняла я глаза на подругу. Как бы то ни было, я продолжала считать её подругой и близким по духу человеком. — Я хочу, чтобы ты знала. Между мной и Кириллом никогда ничего не было. Никогда! Я на него ни разу не взглянула, как на мужчину. Бесполое существо, с которым ничего не было, нет и не может быть. Он мне не нужен!
— Я знаю, Лана, — шепотом сказала она, — знаю.
— Я Руслана люблю… И вряд ли смогу забыть. И простить — не смогу. Да и он меня теперь — тоже.…
Только ни черта от этого знания легче не становилось ни ей, ни мне. Потому что моих слов о том, что «нужен-не нужен» было недостаточно чтобы исправить ситуацию. Кир вёл свою игру, преследовал свои цели. В отличие от всех нас он сейчас был на коне и умело манипулировал ситуацией, расставляя фигуры на шахматном поле так, как было нужно именно ему. Ни у кого из нас не было сил дать ему отпор.
Такой вот охрененный звездный час случился у мальчика. И, кажется, он собирался по максимуму его использовать.
— Ань, ты ведь любишь его….
— А давно ли у нас любовь была в состоянии что-то исправить? Или кого-то? Ты тоже Руслана любишь, и что?
— Ничего, — я опустила взгляд.
Любовь не значила ровным счетом ничего. По крайней мере — сейчас.
Нас она, увы, тоже не спасла.
Права была моя Анька. Как всегда — права.
47.
— Ладно, я пойду, — Аня поднялась, взяла свою сумочку со спинки стула, — если что-то потребуется – звони.
Я приду.
Несмотря на то, что между нами искрила напряженность, она не оставляла меня, не отворачивалась. Мы всё ещё были вместе, хотя фундамент древней дружбы дал трещину.
— Спасибо, Ань, — на глаза навернулись слезы, — ты не представляешь, как много это для меня значит.
Она порывисто подошла ближе и сжала мне плечо:
— Не смей реветь и нервничать. Твоя задача – выносить малыша. Остальное как-нибудь наладится.
— Как?
— Как-нибудь, — повторила с нажимом, — ты должна быть сильной ради ребёнка.
— Я постараюсь.…"
"— Нет, Лан, сейчас уже надо не стараться, а делать. Мужья приходят и уходят, а дети всегда с нами. И нет ничего важнее них. Так что все, успокаивайся, настраивайся на лучшее. Никаких истерик, хорошо? Обещаешь?
Я кивнула, стерла ладонью соленые дорожки со щек и сказала:
— А ты пообещай, что не станешь торопиться с разводом. У вас-то ещё может все наладится.
