А я… Так долго сражалась за право стать матерью, за право наконец получить настоящую, полноценную семью, в которой не только двое любящих друг друга, словно лебеди, супруга, но и… ребёнок. А может, и не один — может, нам бог с Русланом ещё деток даст? Чем судьба не шутит. Я смогу ещё.
— М-м-м-м.… Вон оно как.… — протянула племянница задумчиво. — Это же какая свадьба по календарю?"
"— Хрустальная.
— Да. Жаль. Жаль… — вздохнула она.
— Что — жаль? — не поняла я.
— Что хрусталь — такой хрупкий, тёть. Раз — и одни осколки.
— Ну.… Почему же хрупкий? — повела я плечом. — При должном уходе он знаешь сколько прослужить сможет — сносу не будет.
— Значит, вы не так хорошо ухаживали за мужем.
— В…каком смысле? — совсем растерялась я от её слов.
— И брак ваш хрупким оказался. Не хрусталь, а просто китайская подделка.
Красивое, молодое личико племянницы перекосила злобная ухмылка.
Господи, да что за бесы в ней сегодня проявились? Никогда такой раньше я не видела свою племянницу — прямо хищница какая-то, а не беременная, несчастная и брошенная мужчиной девушка.
— Юля, — я внимательно посмотрела на племянницу. — Я не вполне понимаю, что ты такое говоришь, дорогая?
— Ну тогда почему, если ваш брак такой крепкий, твой муж захотел поиметь меня и сделал ребёнка, тёть? Ответишь мне на этот вопрос?
Юля надула пузырь из жевательной резинки и смачно лопнула его, продолжая гонять резинку во рту.
Мне показалось, что комната поплыла….
Что она сказала?
Мне, наверное, послышалось. Или я что-то не поняла просто…
Не могло такого быть.
Никак не могло.
Только не со мной и Русланом….
3.
Я смотрела на её живот с минуту, не меньше, и не могла произнести ни слова.
Я никак не могла поверить, что услышанное мною — правда.
Моя племянница скоро родит от…. моего мужа?
— Ну что же ты молчишь, тёть? — пожала плечами Юля. — Ничего мне даже не скажешь?
Но я не смогла бы ничего сказать сейчас. Язык от шока к нёбу прилип буквально.
Мне очень хотелось, чтобы сейчас пришёл Руслан и сказал, что всё это ложь, навет, неправда! Никакой он не отец ребёнка моей Юльки, сочинила она это зачем-то, и сейчас признается в этом.
Но никто так и не пришёл и не сказал, что слова племянницы — розыгрыш.
Она так и смотрела на меня: прямо, нагло, поглаживая свой живот, словно бы теперь она стала хозяйкой в этом доме.
— Ну, раз тебе нечего сказать и всё понятно, то… Собирай вещи и уходи.
— Куда? Уходи… — прошептала я, ощущая, как темнеет в глазах.
— Не знаю, куда, — пожала плечами Юля.
