А подруг у меня теперь и не осталось….
Я села к ней за столик и расположила свой поднос.
— Да многое одной делать тоскливо, не правда ли? — грустно и как-то понимающе улыбнулась Алина.
— Что вы имеете в виду? — уточнила я.
Не могла же посторонняя, по сути, женщина, откуда-то знать про то, что я рассталась с мужем. Или у меня на лбу это написано красной бегущей строкой?
— Развод маячит на горизонте, да, Мелания Анатольевна? — сказала она, и мое лицо буквально вытянулось от удивления. Всё-таки, кажется, бегущая строка у меня на лбу есть.
… Иначе откуда она знает? — Вы уж простите меня, я, может, не в свое дело лезу, и не тактичная сейчас, но… Мне кажется, я могу вам помочь.
— Почему вы так думаете?
— Потому что я тоже проходила то, что сейчас переживаете вы.
32.
— Простите, мне не хочется об этом говорить, — я взяла кружку. Руки мелко подрагивали, и от этого по поверхности чая бежала рябь.
Я кое-как сделала глоток – горячо и невкусно, но зато в животе благодарно заурчало. Кажется, стало чуть легче.
Но это не точно, ведь одна мысль о почти бывшем муже вызывала повторный приступ тошноты.
— Я понимаю, — кивнула Алина и после некоторой паузы добавила, — а давайте, я сама буду говорить? А вы просто пейте чай. Можете, мне даже не отвечать.
Я и не собиралась отвечать – эта тема была слишком больной, чтобы вот так запросто делиться с окружающими, но и посылать внезапную собеседницу было неудобно. Да и сил почему-то не было. Они внезапно схлынули, оставив после себя горькую, выжженную пустыню.
Как же я устала…. Кто бы знал.
— Вы знаете, я весной развелась, — невесело усмехнулась Алина, — а до этого было много лет беззаботной семейной жизни. Мы любили друг друга, и даже когда были сложные времена – нам вместе было легко. А потом…. потом что-то сломалось, что пошло не так.
Что-то пошло не так… Какая мягкая формулировка для возможного звездеца.
У нас с Русланом тоже что-то пошло не так. Самую малость, буквально на полшишечки. Просто он, моя племянница и их нагуляш – подумаешь, какие мелочи.
Зато остальное в полном ажуре.
— Я стала замечать, что он отдалился. Стал задерживаться по вечерам, задумчиво смотреть в одну точку, когда мы были вместе, вздрагивать от каждого телефонного звонка или сообщения. Он злился, когда я спрашивала в чём дело, говорил, что проблемы на работе, что не хочет об этом говорить, чтобы я не лезла к нему с расспросами.
У нас такого не было. Руслан никогда не рычал на меня, не отодвигал на задний план, не хамил.
