Так приятно, что словами не передать. Мужчина – трепетно относящийся к своим детям всегда прекрасен.
Когда время пришло, Дарина и Егор отправились одеваться, как два маленьких, но очень ответственных солдатика. Они тоже волновались, хоть и не так явно, как их родитель, и когда мы все выходили из квартиры, вели себя на удивление тихо и спокойно.
— А если нам не понравится учительница? — спросила Даринка, пока мы спускались на лифте.
— Понравится. Елена Сергеевна – замечательный учитель. И класс у вас будет замечательный.
Все будет отлично.
Она сосредоточенно кивнула и взяла Егора за руку.
Так они всю дорогу и продержались, пока мы ехали к школе. А там, два таких гнома с рюкзаками и огромными букетами, присоединились к выводку ребят, стоящих возле молодой учительницы с табличкой «1В».
На торжественную часть их выставили полукругом возле крыльца. Была речь от директора и выступление учеников. Потом вышел рослый старшеклассник и кнопка-первоклашка. Он посадил ее к себе на плечо и пронес мимо рядов взволнованных и восторженных ребят, а она со всей серьёзностью звонила в колокольчик.
Я так растрогалась, что у меня аж глаза защипало. Пришлось лезть в сумочку за салфеткой, иначе мне грозило остаться с чёрными разводами от туши на щеках.
— И мне тоже. — пробухтело со стороны Руса.
Он, конечно, не ревел, как я, но глазки тоже покраснели.
Это было так нелепо, что я рассмеялась сквозь слезы.
— Если кому-нибудь скажешь об этом – я тебя задушу, — сконфуженно сказал муж.
— Молчу, как рыба, — провела пальцами у рта, делая вид, что застегиваю его на молнию.
— Почему дети так быстро растут? Мне мало их детства…
— Мммм, детства захотелось? — хмыкнула я и снова полезла в сумочку, — будет тебе детство. Держи!
Я протянула мужу небольшую коробочку, перевязанную белым бантиком.
— Это что? — подозрительно спросил Рус.
— Подарок на День Знаний. Я подумала, что это подходящий день, чтобы ты узнал.
— Что узнал?
— Открой коробочку.
Он открыл и замер:
— Это…. это… то, что я думаю?
Я закатила глаза:
— А разве есть ещё варианты?
— Две полоски? — он улыбнулся, как мальчишка.
— Они самые. Так что готовься. Будет тебе и детство, и памперсы с бессонными ночами. И все остальное.
Адашев порывисто обнял меня, а потом и вовсе закружил над землей:
— Рус! Прекрати! Поставь меня!
Как бы не так! Через мгновение его губы накрыли мои, и это был самый нежный поцелуй за всю мою жизнь.
— Спасибо, — прошептал муж, прижавшись ко мне лбом.
