Не было бы ни этих лет, до краев наполненных одиночеством, сожалением и тоскливыми воспоминаниями об упущенном счастье. Не было бы ревности. Боли. Не было бы мучительного обвала по всем фронтам и злого, исступленного желания вскарабкаться обратно. Взлететь выше, чем прежде, доказать всем, что я не потопляемый, и наказать тех, кто посмел предать."
"А сейчас вдруг накатила дичайшая усталость. Кого я собрался наказывать? Женщину, которая по моей вине испытала дикую боль и разочарование? Наказать её за мой же провал? За то, что сам не увидел подвоха и позволил обвести себя вокруг пальца? За это наказывать? За мою слабость? Или за то, что посмела не простить?
Пришлось напоминать себе про утерянный бизнес.
Про то, как Лана объединилась с Киром, как они подставили меня, лишив всего: любимого дела, денег, репутации.
Только разозлиться все равно не получалось. Не на нее.
Какой-то упоротый удод внутри меня настойчиво твердил, что это было нее ее рук дело, а Смирнова. Что заклятому другу надоело быть на вторых или даже третьих ролях и, воспользовавшись нашей слабостью, нашим роковым разладом он нанес удар, после которого невозможно было выстоять.
И ему удалось. Он не только усугубил разлад между нами, но и выдавил меня из сферы общих интересов. Он. Не Лана.
В этом я убедился сегодня, когда увидел, как его перекосило, какой ядовитой ненавистью полыхнули его глаза, когда он понял, кто увел у него из-под носа вожделенный пентхаус. Кир всегда о нем грезил, фантазировал, как возьмет самый большой кабинет с видом на город и будет свысока смотреть на тех, кто суетится внизу.
Это был его фетиш.
А теперь я его забрал. И фирму заберу.
И Лану тоже хотелось забрать. До тряски.
Однако вместо этого я сделал и сказал совсем другое:
— Ты же понимаешь, что это ошибка.
Ждал воплей и обвинений. Был готов к ним и рассчитывал на какой-то моральное удовлетворение. И чуть не вырвал с корнем руль, когда бывшая жена вместо того, чтобы устроить скандал – взяла и согласилась.
Да. Ошибка.
И да. Надо забыть.
Как? Как, мать вашу, забудешь, когда она по-прежнему была в моей крови. Когда ее имя звучало в висках с каждым ударом сердца?
Кажется, я снова рухнул на самое дно и не знал, где взять силы идти дальше.
Только это оказалось ещё не концом. Окончательного дна я достиг спустя несколько минут, когда смотрел, как Лана милуется с дочерью, как улыбается ей, как обнимает.
Ее любовь была настолько сильна и очевидно, что у меня засосало под ложечкой.
