Так что удачи! Поздравляю с выгодным приобретением. Но не от всей души, так сказать.
Я тоже отправилась к лифту. Кирилл не стал меня дожидаться и уже уехал вниз, пришлось вызывать кабину повторно.
Уже в лифте меня одолела дикая злость на Адашева.
Да сколько можно-то играть судьбами людей? Он же всё делает назло нам с Киром!
Пуп земли ещё выискался….
Нет, пусть знает о себе правду!
Я настырно нажала кнопку верхнего этажа и поехала обратно, чтобы высказать этому снобу всё, что о нём думаю.
Мне всё равно нечего больше терять. Он предлагает мне продажу своей доли, как и Киру, за очень маленькие деньги, либо поглощение компании. И в том, и в том случае мы всё равно всё теряем. Только в первом у нас останется на руках немного денег, а не только долги… И я склоняюсь к тому, чтобы уступить и воспользоваться предложением Руслана. Но сначала пусть послушает о себе нелицеприятную правду!
Я вышла из кабины лифта на самом верхнем этаже здания и пошла по пентхаусу в поисках его нового хозяина, арендовавшего его под самым носом у Кирилла.
Далеко Руслан не ушел: он стоял возле панорамного окна своего будущего кабинета и смотрел вдаль.
Широкие плечи, осанка, всё в нём выдавало победителя, триумфатора. Над нами.
И это ещё больше бесило меня.
— Что-то забыла? — обернулся Руслан, услышав мои шаги в тишине пустого офиса.
— Да. Кое-что забыла, — ответила я. — Сказать!
— Не все гадости сказала, да?
— А это не гадости.
А правда!
— Ну да?
— Да ну.
— И что же такое я должен услышать?
— Ты, Адашев, — подошла я к нему ближе и тыкнула пальцем в его мощную грудь. — Меня уже достал! Ты же вообще не относишься к нам, как к людям! Сколько можно играть в свои дебильные игры?
— А вы заслужили?
— Что?
— Чтобы к вам как к людям относились-то?
— Ты…. Совсем уже с катушек поехал, Адашев? Все люди заслуживают уважения.
— Даже те, кто предаёт близких, подставляет их на работе так, что складывается уголовное дело, а потом треплет об этом на весь мир?
Я стушевалась.
Да, это был плохой поступок — признаю.
Но сделанного не воротишь.
— Даже такие — люди.
— А мне, кажется, это иначе называется.
— Ты ещё обзываться вздумал? Самодур!
— А тебе обзываться можно, да?
— А я не обзываюсь, это — констатация факта!
— Да что вы говорите!
— Прекрати нас преследовать, ирод! — взбесилась я окончательно.
