Он и так не отличался сдержанностью, а в последнее дни и вовсе с катушек слетал. То орал на подчиненных, то пытался наехать на меня, мол, если бы я тогда со своей беременностью не слилась, то фирма не просела бы.
Приходилось жестко напоминать ему о том, что он сам стремился оказаться единолично у руля и был рад, что я отвалилась и не путаюсь под ногами.
После этого он угрюмо затыкался и уходил, потому что крыть было нечем. Ему и правда хотелось быть главным, и все эти годы он им был. А я радовалась, что могу прятаться в своей норе и зализывать раны.
Вот теперь и пожинали плоды излишней самоуверенности одного и слабости другой. Закономерно, но от этого не менее обидно.
Целую неделю мне везло. Я не встречалась в саду с Русланом – иногда приходила раньше него, иногда позже, а пару раз снова попадала на их няню.
Радовалась и в то же время тоскливо оборачивалась на дверь, каждый раз, когда она с тихим скрипом открывалась. Ждала. Ругала себя на все лады, но все равно ждала, испытывая иррациональное желание увидеть его хоть мельком.
Это какой-то особый вид мазохизма – тайком озираться в поисках бывшего мужа. Хотеть его увидеть, прекрасно зная, что после этого полночи не смогу заснуть из-за ревности, боли и обиды.
Только у Даринки всё было хорошо. Сад ей нравился, воспитательницу она полюбила всей душой, ребят — тоже. Она всё так же дружила с Егором и каждый раз вечером, когда мы с ней пили чай с пряниками, рассказывала о том, какой он замечательный.
— Я бы хотела такого братика, — заявила она как-то перед сном, — мы бы с ним играли, дружили и всегда были вместе.
Я чуть не разрыдалась, потому что это и был братик. Мальчик, которого другая женщина родила моему мужу.
После таких разговоров я чувствовала себя разбитой, но ничего не могла сделать, чтобы исправить ситуацию.
Мы регулярно созванивались с Катериной. Я поведала ей о том, как хреново обстояли дела на фирме, и кто за этим стоял, а она нехотя я призналась, что ей активировалась Лера.
— Что ей надо?
— Расспрашивает про тебя.
Где ты? С кем ты? Не приезжаешь ли ко мне.
— Боится, что у меня снова всё будет хорошо?
— Похоже на то. А ещё, она, по-моему, не верит, что я ничего не знаю о твоих делах.
— Да и пошла она….
Сил на то, чтобы переживать ещё и о двуличной сестре у меня не было. Эта часть некогда крепкой семьи осталась в прошлом. Я вычеркнула из своей жизни и Валерию, и племянницу. Ничего кроме чувства гадливости и отторжения они у меня не вызывали.
— Рассказывает про Юльку свою.
