— Друг!
Глаза Радужки опять начинают сверкать неуступчивым злым блеском, похоже, не удалось мне зацепить ее виной про Шарика!
Ну, ничего… Тем более, что про друга сейчас вот очень интересно!
— Да? Че-то ссыкливый такой друг у тебя! А длинный в курсе про него?
— Да! Одобряет!
Черт…
Не верю!
Этот придурок никого не одобряет и не одобрит, пока Радужке сто лет не стуканет!
— Врешь ведь… А если спрошу у него?
— Давно зубы не пересчитывал?
— А ему требуется пересчитать?
— Все! Отпусти!
Я удивленно перевожу взгляд на свои пальцы на тонком запястье, только теперь понимая, что все это время держал ее.
Радуюсь эгоистично этому обстоятельству и совершенно не собираюсь выполнять приказ Радужки.
Наоборот, тяну на себя, мягко, но неотвратимо. По моим прикидкам, времени не особо много остается до появления ее цербера.
Сто процентов, кто-то из зрителей стуканул уже.
Немой стоит чуть в стороне, тоже понимая ситуацию и паля обстановку.
Все же, по большей своей части, он остался нормальным пацаном. Пусть и каблуком, конечно, безвозвратным…
— Шарику надо прививку делать… — говорю тихо, дурея от близости, потому что Радужка подается, прижимается на полсекунды, раскрывает губки…
Тоже соскучилась, малыш? Ну прости меня, сучару… Прости уже, хватит…
— Вот и ставь!
Мне прилетает по щеке, звонко так.
В толпе ахают девки, свистят неодобрительно пацаны. А мне похер.
Пусть лупит.
— Не буду! Ты ее притащила, ты и возись!
Наклоняюсь, чмокаю в губы коротко, получая охерительный по мощи разряд кайфа. Но мало! Мало!
Отпускаю, пока не прилетело еще раз, отскакиваю, опять превращаясь в обычного придурка, смеюсь:
— Давай, Радужка! Или забирай своего блохастого утырка! Он мне надоел! Не заберешь, завтра выкину, нахуй!
— Не выкинешь!
— Посмотришь!
— Сука ты!
— Не без этого…
Разворачиваюсь и взлетаю по ступенькам в универ, по пути разминаясь с длинным, прущим носорогом на разборку.
Усмехаюсь в красную злую рожу:
— Плохо смотришь за сестричкой, Игореша! Ее чуть было какой-то урод на ниссане не утащил! Еле отбил! Не благодари!
Наблюдаю, как информация медленно проникает в слишком мелкий для таких усилий мозг длинного, как он разворачивается к сестре с твердым намерением выяснить, че там за ниссан такой бесстрашный.
