И, главное, волосы! Волосы всех оттенков радуги! Чистых цветов: розовый, сиреневый, бирюза и синь неба. Они волной обрамляют тонкое личико с правильными чертами лица, и так и тянет их потрогать. Интересно же, что за чудо такое радужное?
Я, мгновенно забыв о первоначальной цели мероприятия, то есть, о мини-пиццах, которые никогда не залеживались на витрине, самонавожусь на Радужку с неотвратимостью боевой ракеты.
Она стоит одна, посреди столовки, в глазах растерянность. Моя ты хорошая… Потерялась?
Ничего, я тебя нашел.
Подхожу к ней, нависаю над разноцветной макушкой и, снизив голос до интимного хрипа, который так нравится девочкам, говорю:
— Малышка, боишься подойти? Затопчут? — киваю на буфет, где дерутся из-за сосисок в тесте юристы, — давай я тебя спасу… Что хочешь? Пиццу? Сосиску? Или все вместе?
Она вздрагивает, потому что я предусмотрительно подхожу со спины, наклоняюсь низко, нагло нарушая личное пространство, поворачивается и отступает на шаг.
Задирает остренький подбородок, пялится на меня.
Я усмехаюсь своей самой нахальной, самой бабоукладческой улыбкой, которая безотказно действует на всех без исключения девочек от десяти до семидесяти лет.
Действовала.
До этого момента.
Потому что, если я и жду от Радужки восхищения, то зря.
Она отступает еще на шаг, осматривает меня с ног до головы недоумевающим, холодным взглядом, в котором нет и тени таких привычных для меня эмоций: интереса, восхищения, кокетства…
Вообще ни разу.
Только недоумение, типа, кто ты такой, какого хера тебе тут надо?
— Ничего не надо, — коротко и недружелюбно отвечает она.
И отворачивается! Просто отворачивается. От меня! От меня!
В первое мгновение я решаю, что поймал глюк. Потом, что она слепая наглухо.
Первое менее реально, чем второе, а потому я даю Радужке еще один шанс. Делаю шаг к ней, теперь уже лицом к лицу, так, чтоб точно рассмотрела в деталях, усмехаюсь опять:
— А если подумать? И вообще… Я тебя раньше не видел. Новенькая? Пошли за мой столик.
Это даже не предложение, если что.
Это констатация факта. Девочкам нельзя давать возможность выбора. Тем более, таким брыкливым.
— Нет, — опять отказывается она, даже не давая себе труд задуматься над моим не-предложением. А оно, между прочим, эксклюзивное! Я раньше никого из девочек не таскал за наш стол. Там только Алька сидела, подружка Лексуса. И ее знакомые девочки иногда, чисто компанию скрасить.
Точно, она новенькая. Потому и не заценивает такого шикарного эксклюзива. Дурочка маленькая.
