Постреливаем, посматриваем, ждем друг от друга говна.
— А я… А я сказал, что ты — моя. И что все у нас будет хорошо. Пообещал.
— А он?
— А он… Он сказал, подумать…
— Пипец… — Радужка смотрит на меня удивленно, — я думала, что он может только орать. Я в последнее время от него, кроме крика и приказов, ничего и не слышала… Как тебе удалось с ним договориться?
— Да я не то, чтоб договорился… — признаюсь я, — но мы движемся в этом направлении. Ладно, хер с ним.
Как ты? Тебя не выпускают?
— Выпускают, — кивает она, — я пригрозила, что, если запрут, сбегу к Альке, и ее папа примет меры.
— И чего твои? — с интересом спрашиваю я, не представляя, как отреагировал на такой хамский ультиматум властный папаша Радужки.
— Ну… Папа огонь из ноздрей попускал, конечно… Но больше ничего. Сказал, решит вопрос по-другому… Теперь понятно, как. Блин, ну вот чего такое, Виталь, — начинает она жаловаться, а я умираю от ее эмоций.
Никогда не устану смотреть на нее, это же… Это же блин, вечный кайф, — ну вот я же взрослая… Понятно, что косячила, и что ты косячил… Но мы же сами между собой разберемся, зачем лезть? К тому же ты меня спас. И вообще… Это мое дело, с кем встречаться… А он мне эту тварь… Да он после такой подставы вообще молчать должен… Ты, кстаи, в курсе, что папа нашел тех, кто его заказал? Он еще потому не особо со мной активничал, что занят был слишком, этих придурков в асфальт втрамбовывая… Но вообще, я устала.
Я уже не хочу тут. Они меня за человека не считают, так… кукла с глазами, без своего мнения. Одна эта отправка в колледж чего стоит… Я за нее еще отдельно спрошу потом… Это же пиздец голимый, Виталь… Как я его ненавидела, не передать! И Гошку тоже! Но Гошка просто дурак, он потом признался, что был против Англии, а папаша ему пригрозил военкой… А я хочу с тобой… А так переживала… Я думала, умру…
— Выходи за меня замуж, Радужка, — перебиваю я ее, потому что больше не могу терпеть.
Она мне нужна. Вот такая, маленькая, растерянная, что-то сбивчиво болтающая. Она такая разная, острая и нежная, дерзкая и ранимая, пробивная и бестолковая… Она моя. Хочу ее себе. Навсегда. И плевать на папашу ее, на его мнение о моих способностях нас содержать и жить вместе.
