Фамилия точно Солнечный, а вот имя… Что-то вертится в башке, вертится…"
"— Но на этом все, — переходит к основной части представления посетитель, так и не дождавшись приемлемой адекватной реакции на прелюдию. — Она уезжает, у нее оплачен уже год колледжа в Лондоне.
— А она в курсе, что уезжает? — невежливо перебиваю я, зверея внутри. Нет, не стоило верить Немому, вливавшему в уши сказку про то, что никто ее не увезет отсюда! Вон, уже планы, блять, имеются!
— Она в курсе, — чуть помолчав, отвечает отец Радужки… Игорь! Точно! Игорь Солнечный! И сын у него Игорь! Нехуевый у мужика эгоцентризм…
То, что вспоминается имя, уже плюс, и я даже радуюсь.
Хотя, отчество так из головы и выбило, а называть будущего тестя по-свойски, Игорем, как-то чересчур даже для такого отмора, как я.
— И она согласна? — скалюсь я, уже не скрывая агрессии. Хуй тебе, а не Радужка моя!
— Она согласится, — кивает господин Солнечный, — это вопрос времени…
Ага, как же! Не будет у тебя этого времени! Я сегодня выхожу!
— От тебя я прошу только одного: быть последовательным и оставить ее в покое, — продолжает мой нежданный утренний посетитель, — вы друг другу не подходите.
— А кто это решил? — уже напрямую хамлю я и вижу по дрогнувшим ноздрям породистого носа, что господину Солнечному такой базар не нравится.
Что, редко тебе противоречат, а, господин Солнечный?
Ничего, привыкай, блять!
Король мира и своих детей!
Радужка больше не твоя! Моя она!
Вчера звонила, смотрела на меня с экрана телефона и такая была сладкая, что я едва не сорвался с палаты! Еле тормознул, помня слова Немого, что все надо делать правильно и что на всякую херню детскую теперь нет мне времени.
И прощения.
— Это я решил, — говорит ее отец, — она находится у меня на иждивении, зависит от меня материально и только я буду решать, куда она поедет учиться и что будет делать дальше.
— Ей восемнадцать, а крепостное право у нас отменили в девятнадцатом веке, — перебиваю я его невежливо.
— Слушай, давай начистоту, — господин Солнечный смиряет свой нрав, это прям ощущается на физическом уровне.
Сильно хочет меня в пол втоптать, но не может, потому что я — тоже непростой чувак. И я его дочь спас, а это хотя бы минимальные обязательства накладывает, не совсем он сволочь бешеная же. — Она очень молоденькая, не знает жизни совершенно, и возраст как раз такой, что кажется, будто все навсегда. Я не смог ее переубедить… Что это не так. Я вообще не особенно умею с ней разговаривать… Как выяснилось.
