И паренек, увлеченно роющийся в ящиках стола, никак на хозяина дома не тянет…
Глава 40
Мне дико хочется прямо сейчас пойти и поучаствовать в веселье, верней, начать его, но терплю. Приходит в голову, что, если мне не поверят, то компромату определенно будет больше доверия.
И потому я, вместо того, чтоб перелезть в кабинет, достаю телефон и начинаю фиксацию нарушений правопорядка.
Парнишка сильно занят, потому что папаша Радужки, похоже, постарался и на все ящики навесил нехилые замки. Вот что он там найти хочет-то, любопытно мне? Ноут на столе стоит, в прямом доступе… А еще любопытно, где сама Радужка?
Мысль эта интересная посещает меня только через пару минут съемок, и сразу же продирает диким ознобом.
А что, если этот урод ее просто… А-а-а-а-а-а-а!!! Сука-а-а-а!!! Если он ей чего сделал, убью же! И сяду! Прямо с удовольствием, блять!
Я уже, практически, опускаю телефон, тут же забыв о шпионаже, когда открывается дверь кабинета, и на пороге возникает Радужка.
С очень сложным выраженьем на насупленной мордяхе и сложенными на груди ручками.
Весь трешак ситуации тут же доходит до моей тупой башки в полном объеме: мои слова, похоже, упали куда надо, но Радужка, вместо того, чтоб поступить правильно, то есть, звякнуть папаше, братишке своему, на край — в полицию, поступила дико неправильно и нелогично, хотя, бляха, очень характерно для нее, бешеной дурочки.
Тут я уже виноват, урод, знал ведь, какая она у меня ебанутенькая и какие тараканы в этой разноцветной голове жирные, но все равно не сумел просчитать самый логичный вариант развития ситуации: то, что Радужка решит самостоятельно проверить мои слова и спровоцировать парнишку на действие.
И вот теперь хочется ей крикнуть: “Ну чего, овечка, поверила? Проверила? Ну и молодец! А теперь пиздуй отсюда! Можно сразу из дома! И своих волкодавов запусти вместо себя! Пусть поиграют”.
Я полон с одной стороны мрачного торжества, свойственного любому, кто хоть раз, пусть и про себя, а не вслух, говорил с удовлетворением: “Я же предупреждал!” А с другой стороны изнутри поднимается дикий страх, ведь Радужка вообще же дура, сейчас кинется на идиота, и он ей что-то сделает, а я не успею…
И потому больше не рассуждаю и не разглядываю немую сцену за стеклом, а ломлюсь в кабинет, дергая за ручку балконной двери.
Все присутствующие на сцене актеры тут же поворачивают ко мне головы, синхронно удивляются, а дальше события начинают развиваться с дикой, буквально запредельной скоростью.
