Жду, хочу ее ответа!
Ну ответь мне, Радужка! Ответь!
И, когда она, со стоном досады, сдается, пустив меня в свой рот и даже ответив… Клянусь, я — самый счастливый мудак на этом свете! Да и на том тоже! Нет никого счастливей меня!
Перехватываю ее под задницу, подтягивая ближе к себе, и с диким кайфом погружаюсь в сладкий рот, умирая каждую секунду от восторга. Она ответила! Ответила! Она меня хочет! Хочет!
Мне кажется, что этот момент длится и длится, бесконечный какой-то кайф, голова кружится и на ногах еле стою.
Нас покачивает в волнах музыки и удовольствия и разорвать это нереально…
Реально.
Радужка внезапно приходит в себя, тормозит и со всей дури кусает меня за губу!
Дикая боль — мгновенный воврат в реальность!"
"Я отстраняюсь, не отпуская, впрочем, кровожадную засранку из своих рук. Не до такой степени болевой порог серьезный, чтоб голову потерять. Но больно, от души грызанула.
Облизываю кровь с губы, усмехаюсь:
— Какой горячий поцелуй! Только вот опыта маловато. Твой жених тебя совсем не учит, Радужка.
— Зато другому научил уже, — рычит она, и, не услышь я только что информацию из первых рук о том, что “невеста” не особо его привечает, наверно, уже охерел бы от ревности. И сейчас-то неприятно, но я сдерживаюсь.
— Потом покажешь обязательно. А пока что папаше своему скажи, чтоб пароль от компа рабочего поменял.
— Чего? — раскрывает она рот, и стоит огромных усилий сдержаться и опять не начать ее целовать. Невероятных усилий, которые никто никогда не оценит…
— Я говорю, что твой “жених” больше интересуется делами твоего отца, чем твоими прелестями, — поясняю я, — мудак, конечно же, как это можно сравнивать…
— Ты чего несешь? — Радужка изо всех сил толкает меня в грудь ладонями, без эффекта, естественно.
— Я сам слышал, как он с кем-то по телефону говорил о том, что никак не может до кабинета твоего отца добраться, потому что ты его морозишь и всего два раза в дом позвала. Плохо учит, Радужка? Может, к рассмотрению моей кандидатуры вернемся?
— Не говори херни! — скалится она, опять толкая меня, — думаешь, поверю? Да тебе вообще верить нельзя!
— Не верь, — соглашаюсь я, — главное, папаше скажи, чтоб проверил своего помощника…
— Да ты… — начинает она, но тут с середины танцпола слышится девчоночий крик, я поворачиваюсь рефлекторно, и в этот момент Радужка вырывается из моих рук.
И тут же растворяется в толпе. Я дергаюсь за ней, но сбоку опять орут, слышится затейливый мат, и голос знакомый.
