Маг уже шагнул к двери, но затем обернулся.
Мирта так и стояла у окна возле злосчастного табурета, комкая в руках тряпку, в ожидании, когда же наниматель уберется подальше, а она сможет вернуться к работе.
– Мирта, а вы умеете готовить?
Ассоциация с кухаркой Эльзой упорно не выходила из головы. Или детская память Марта подтасовывала факты, или же женщины и правда были похожи, будто сестры.
– К-конечно, господин? – Глаза Мирты изумленно округлились, а фраза прозвучала с вопросительной интонацией.
– Будете моей кухаркой? – Та моргнула; пальцы, перебирающие тряпку, зашевелились быстрее – нервно.
Март поморщился, взялся за ручку двери. – Бросьте, – попросил серьезно. – Нет значит нет, да значит да. Если боитесь и не хотите связываться с черным, так и скажите. Но вот это вот… – Мартин карикатурно изобразил перед собой святой знак, который чуть было не сотворила Мирта несколько минут назад. – Передо мной делать точно не стоит – раздражает и не действует.
Щеки женщины окрасились в пунцовый цвет. Март только лишний раз порадовался, что «Таракан» направил к нему человека, отдающего себе отчет в том, что суеверия есть суеверия.
– Давайте так… – Мартин покопался в карманах. – Про дальнейшее сотрудничество подумайте. А пока можете купить продуктов и что-нибудь приготовить? – выложил на стол несколько серебряников. – Самое простое. Без разницы.
– Конечно, господин, мне несложно, – закивала женщина, наконец положив тряпку на табурет и деловито всплеснув руками. – Чего бы вам хотелось?
– Еды, – коротко отозвался Март.
Поудобнее перехватил тяжелую книгу под своим плащом и покинул холл.
Мальчишка лежал на кровати на животе, болтая ногами в воздухе, – добрый знак. Услышав скрип дверных петель, перекатился на спину, заметался, не зная, вскочить или забиться в угол. В итоге просто подтянул колени к груди и напряженно замер, исподлобья глядя на вошедшего.
– Вставай, – велел Март, ставя мешочек с покупками из аптеки на столик.
Аптекарю тоже пришлось переплатить, ибо тот отказывался обслуживать человека с серьгой, одно присутствие которого якобы грозило испортить репутацию его лавки.
Пьетро послушался. Неловко поднялся, вновь завернувшись в простыню, и замер, будто проглотил кол.
Мартин поморщился, покачал головой.
– Бояться меня не надо. Я не питаюсь детьми по выходным. – Глаза мальчишки округлились, будто он пытался сообразить, какой сегодня день и сколько осталось до будней. – Простыню убирай и иди сюда, – тот сразу перестал считать дни – побледнел.
