– Она сделала большой глоток, все еще посмеиваясь. Как еще не захлебнулась. – Забавные у тебя приоритеты, братец… Кстати! – с грохотом вернув посуду на столик, Вита вытерла губы рукавом. – Я тут вспомнила недавно, у нас же одно время жил в конюшне кот. Помнишь? Серый такой, с одним ухом. Так Эльза прозвала это чудище Мартик, когда кормила его объедками с нашей кухни. Что, правда приятнее называться кличкой блохастого мешка, чем именем родного отца?
Ее губы все еще смеялись, а глаза – нет; взгляд стал пристальным, злым.
– Долго готовила шутку? – спокойно поинтересовался Март.
Вита скривилась.
– Вот черт… Раскусил… А помнишь, как Мартик однажды пропал, а ты еще рыдал, как баба, помнишь?..
Он помнил, им с сестрой было лет по семь. Вита никогда не любила животных и высмеивала брата то за игры с дворовыми собаками, то за желание обзавестись собственным конем. Кота, прикормленного доброй кухаркой, сестра и вовсе терпеть не могла, все время жаловалась матери, что он принесет в дом блох, и просила проверить свои идеальные волосы на предмет насекомых.
К слову, умный кот и сам обходил хозяйскую дочь десятой дорогой, а в дом на памяти Марта не заходил ни разу.
– …Я разбила копилку и заплатила конюху за то, чтобы он увез животное в лес или утопил в реке, – победно закончила Вита, гордо вскинув подбородок. – Уж не знаю, какой метод он в итоге выбрал, главное – это блохастое чудовище больше не ошивалось возле нашего дома.
Март молчал. Просто смотрел на сестру и молчал. Она ждала его эмоций, не ждала – жаждала.
Пыталась ужалить побольнее, добиться всплеска. Однако ее слова возымели не больше толка, чем если бы волна ударила о каменный парапет: брызгала – и только.
Он присел на подлокотник кресла, сложив руки на коленях.
– Его звали Мартиш.
– А, да? – Вита невинно заморгала. – Какая разница. И не притворяйся, что тебе все равно, знаю, что притворяешься. Тебе неприятно слышать правду. – Голос зазвенел. – Так же, как и мне было неприятно, что мой родной брат мне солгал.
Вот так – сразу к нападению, пропустив этап защиты.
Март изогнул бровь.
– И поэтому ты решила обыскать его дом?
Сестра грохнула кружкой по столу.
– А у меня был выбор?! – возмущение в каждой черточке, в каждом жесте. Этакий праведный гнев.
Март лишь покачал головой. Действительно, разве у нее был выбор? Что же еще она могла предпринять, как не натравить чокнутого садиста на подростка и инвалида? И не имелось никакого смысла напоминать сестре, что выбор есть всегда.
