— О, да! Это был незабываемый случай. У меня чуть сердце не остановилось от испуга за тебя! — эмоционально взмахнул руками Элик, видимо, он присутствовал при этом."
"— И что же произошло? — тут уже и Урих со жнецом заинтересовались, а Зак тихо хихикал в кулак, видимо, вспоминая подробности.
— Помните, в академии была всеми нелюбимая полоса мужества, с её безумными ситуациями и на редкость жуткими полосами препятствия? — начал рассказывать Элик.
— Да, кто же этого не помнит! В то время ректором был очень жесткий мужик с абсолютно отбитой головой! Он еще тогда всем нам говорил, что если сможете пройти это, то из любой ситуации выйдете с неповрежденной рожей! А рожа у него была на редкость изуродованной, ему даже специальную маску приходилось носить, — жнеца тоже захватили эмоции от воспоминаний своей жизни в академии.
— Ну, так ведь прав был ректор, скольким такая подготовка потом жизнь спасла! — тут, видимо, только у Зака были положительные эмоции об их полосе мужества. — Вот только пятьдесят процентов учеников академии никогда не окажутся в таких условиях.
Зато там многие получили травмы куда более серьезные, — не уступал ему Урих.
— Вот такие, как вы, там точно не окажутся, а моему отряду это спасло жизни, далеко не одну сотню раз. Мы даже у себя небольшой полигон с похожими полосами препятствий сделали! — выпятив грудь, отстаивал свое мнение Зак.
— Так и развлекались бы сами, зачем остальных тащить за собой в этом мир боли и безумия! — орал в ответ Урих.
— Все, прекращайте вспоминать свои юношеские травмы, вы уже не в академии.
Мы семья и давайте не будем ругаться, тем более из-за других, — прекратила я это безумие, Урих уселся и молча пыхтел.
— На этой полосе и случился казус. Ларэн, проходя одно из препятствий, начал скатываться, а там торчал крепеж, за который он и зацепился цепочкой. Даже под его собственным немалым весом она не порвалась. Ларэн болтался в ней, как в надежной петле. Мы все побежали его спасать, так как он еще немного и задохнулся бы на своем наследстве.
С тех пор мы и смеялись над ним, что если он захочет умереть, ему нужен только крючок, на котором повеситься, — продолжил свой рассказ Элик, будто его и не прерывали.
— Тогда вообще непонятно, почему она теперь то начала у него рваться? — спросила, уже сидя на руках у мужа, который понес меня в сторону кухни.
Хранитель хоть и мой, но на плече и руках Зака сидеть любил больше. У него он мог вольготно развалиться и дрыхнуть без задних лап, не боясь свалиться.
