Больше я туда не возвращалась… Так что, если бы не материнский инстинкт, не было бы меня на белом свете. Одного не пойму: что он там делал? — печально улыбнулась она воспоминаниям.
— Ничего себе! — Инна закрыла глаза и тряхнула головой. — Я такого еще не слышала…
Оглянувшись по сторонам, Тамара заметила задремавшего в углу бармена. Не зря, значит, на дверях красовалась вывеска: «Заведение работает до последнего посетителя».
— Но это было еще не все, — вздохнула она. — Была еще мама…
…О том, что дочь забрала документы из института, переехала жить к старшей сестре и уж тем более что беременна, Антонина Степановна узнала лишь в середине июля.
Сказать, что ее реакция была бурной, значило не сказать ничего, но все сроки для прерывания беременности были упущены.
Несколько месяцев родители не давали о себе знать — переезд и обустройство на новом месте заняли немало времени — и Тамара с тетей Аней более-менее спокойно претворяли в жизнь многое из того, что было задумано: работа, Москва, новый вуз, установочная сессия.
Правда, в Минск дважды приезжал отец. Возможно, мать посылала его провести с Тамарой разъяснительную беседу, но Аркадий Иванович не проронил ни слова по поводу бесславной беременности дочери. И она осталась ему благодарна на всю жизнь. Возможно, это обстоятельство помогло им понять друг друга в дальнейшем, когда отец женился во второй раз: дочь от первого брака вместе с сыном даже присутствовали на крестинах сводного братишки, о чем Антонина Степановна до сих пор не подозревала.
Но все это было гораздо позже. А тогда, за две недели до родов, в Минске появилась мама — прибыла на курсы при партшколе. Как выяснилось, она вовсе не рассталась с мыслью спасти дочь от внебрачного ребенка и, по-своему разъяснив ситуацию главврачу роддома, стала уговаривать Тамару отказаться от малыша.
Вмешалась тетя Аня. Справедливо опасаясь, что, пока племянница будет лежать в одной больнице, а новорожденный — в другой, сестра сможет осуществить свой план, она оформила отпуск и забрала Сережку домой.
Как ей удавалось смотреть за ребенком и навещать Тамару в больнице, никто не знал, но когда измученная болезнями молодая мама появилась наконец дома, ее встретил розовощекий двухмесячный малыш.
С матерью же Тамара не общалась до самых похорон тети Ани: никак не могла простить. Но понять — поняла: пытаясь перед смертью примирить дочь и мать, а заодно и исповедоваться, тетя Аня призналась, что много лет назад помогла младшей сестре тайно сделать аборт.
