Но, как любила повторять Тамарина мама, «бы» — от лукавого…
В тот день сразу после занятий почти вся группа собралась на пляж. Безудержная весна сотворила небывалые прежде чудеса: вода во второй декаде мая прогрелась так, что вполне годилась для купания.
Пока шумная компания неспешно двигалась в направлении длинного пешеходного моста, ведущего к городскому пляжу, подруги забежали на почту. На ходу заметив пустую кабину с междугородным телефоном-автоматом, Тамара нащупала в кармане несколько пятнашек, плотнее закрыла дверь и принялась лихорадочно накручивать диск.
Оставшись в одиночестве, Инночка разглядывала разложенные под стеклом праздничные открытки и тяжело вздыхала: с каждым днем ей становилось все сложнее придумывать оправдания поздних приездов домой. Она безумно устала от того, что приходилось постоянно что-то сочинять и прятать глаза! Да будь она на месте Томки, звонила бы папе с мамой по три раза на день, лишь бы они оставили ее в покое!
Наблюдая через стекло за подругой, Тамара тоже тяжело вздохнула и, повернувшись спиной к двери, с закрытыми глазами принялась выслушивать привычные мамины нравоучения.
Каково же было ее удивление, когда, шлепнув трубку на рычаг, она вышла из кабины и увидела смеющуюся подругу в окружении парней, за высокими спинами которых ее почти не было видно.
— Томка, иди сюда! — замахала та рукой.
Молодые люди дружно обернулись. И надо же! Трое из них оказалось именно теми старшекурсниками, в чьем присутствии она так нелепо растянулась в первый учебный день! Правда, на сей раз их было четверо.
Одного, Пашку Щедрина, или Клоуна, к этому времени она уже хорошо знала — он частенько наведывался к соседке по комнате. Двух других красавцев иногда встречала в коридорах института и наслышана была о них достаточно, а вот четвертый парень был ей незнаком. Такой же высокий, такой же плечистый, с четкими, словно прорисованными темным карандашом чертами лица, пухлыми губами и затененными густыми ресницами глазами, он оценивающе глянул на Тамару.
То, что сравнение с подругой оказалось не в ее пользу, она поняла сразу: послав ей дежурную улыбку, он тут же снова повернулся к Инночке.
Но стоило ей перевести взгляд на сразившего ее когда-то в лифте старшекурсника, как неприятный осадок улетучился. «Принц», то бишь Алексей Радченко, красавчик-сердцеед, мастер спорта по волейболу и институтская звезда, стоял чуть поодаль и, казалось, не разделял радости приятелей от знакомства с девушкой.
