— Не волнуйся. От тебя ждет ребенка только одна женщина.
— Я должен тебе все объяснить…
— Не сейчас. Только не сейчас! — замотала она головой и, решив, что если уж соврала один раз, какая теперь разница, сколько еще придется врать, добавила: — Уходи, я устала и хочу спать.
— Ты поспи, я посижу рядом. А лучше пойдем ко мне.
— Пожалуйста, уйди, — умоляюще попросила она. — Мне нужно побыть одной.
— Хорошо, — не желая усугублять ситуацию, согласился он. — Я зайду через пару часов. Ты только не переживай, все образуется.
— Леша, иди…
— Сейчас, — послушно встал он с кровати. — Я заберу к себе в комнату твою сумку? И помни: кроме тебя мне никто не нужен.
«Леша, Леша… Неужели ты не понимаешь, что больше я тебе не верю? — защелкнув замок, прислонилась она спиной к двери. — Интересно получается: от одного и того же мужчины беременны две женщины… Обе его безумно любят… Кому же из них он изменил?»"
"Как ни странно, этот безответный вопрос снова ее мобилизовал. Взглянув на часы, она подхватила маленькую сумочку с деньгами и документами, осторожно выглянула за дверь и побежала в сторону пожарной лестницы.
Двумя этажами ниже она перешла к другой лестнице, быстро спустилась вниз, пронеслась мимо стойки вахтерш, выскользнула на крыльцо общежития и, прижимаясь к стене, двинулась в сторону проема в железной решетке. Это самый короткий путь на железнодорожный вокзал, и в этот час здесь можно было избежать случайной встречи с кем бы то ни было.
«Только бы никому не попасться на глаза!» — пульсировало у нее в мозгу.
— Скорый поезд номер…, следующий через Минск, прибывает на третий путь второй платформы через две минуты, — услышала она на подступах к привокзальной площади и поспешила в кассы.
Когда поздним вечером Тамара появилась на пороге тетиной квартиры, Анна Степановна уже готовилась ко сну и даже испугалась поначалу. Уж больно плохо выглядела любимая племянница, с которой не виделись больше года. Всегда приветливая и улыбчивая, на этот раз она была какая-то потерянная, плотно сжав колени, сидела на диване, никак не решалась рассказать о причине столь внезапного приезда, отвечала односложными фразами и постоянно прятала глаза.
Что-то во всем этом было до боли знакомое: почти двадцать пять лет назад перед ней точно так же сидела юная девушка… Такой же внезапный приезд, те же синяки под глазами, такой же стыдливый, прячущийся взгляд. Племянница была отличницей, значит, проблемы с институтом можно отбросить сразу.
