— А что, Радченко вас уже выселил?
— Он приехал и куда-то собирается. Но сказал, что на ночь вернется.
— Ясно. Тогда пока.
В ожидании троллейбуса Тамара зябко куталась в демисезонное пальто: к вечеру сильно похолодало и редкие лужи на глазах покрывались тонкой коркой льда. Зимние вещи она собиралась взять из дома лишь в следующие выходные. Наконец из-за поворота послышался характерный шум и на перекресток медленно выполз троллейбус.
Вскочив в полупустой салон, она пробила талончик и села на свободное сиденье.
Водитель уж закрыл было двери, но, видимо, пожалев запоздавшего пассажира, снова открыл заднюю и затем резко рванул вперед. Через минуту над головой Тамары лязгнул компостер. Машинально подняв глаза, она замерла: прямо над ней возвышался Радченко.
В какие-то доли секунды его удивленно-вопрошающий взгляд изменился и пронзил ее ледяным холодом равнодушия. Невольно сжавшись и отвернув голову к окну, она украдкой проследила за его отражением в стекле: Алексей прошел вперед и также сел на свободное место.
В заполненном искусственным светом пространстве большого футляра народу было немного: водитель работал, рассчитывая получить двойную оплату, кое-кто из пассажиров по случаю праздника уже был навеселе и мирно дремал на сиденье, кое-кто только готовился отпраздновать в кругу друзей очередную годовщину Октябрьской революции и нетерпеливо считал остановки. Сидевшие же в разных концах троллейбуса парень и девушка не слышали ни лязга работающих дверей, ни звука то набиравшего обороты, то тормозившего двигателя, зато всеми фибрами души чувствовали присутствие друг друга.
На остановке, где жили Кушнеровы, Радченко вышел в переднюю дверь. Тамара даже бровью не повела, когда за стеклом мелькнул его профиль. На следующей остановке вышла и она. То ли от холода, то ли от встречи, но ее уже буквально трясло: он не только не заговорил, он сделал вид, что ее не заметил! А она, глупая, еще на что-то надеялась…
Тамара автоматически поднялась на четвертый этаж, позвонила в дверь и лишь к ночи, согретая вниманием родственников и их гостей, смогла забыть о сцене в троллейбусе.
Назавтра в полдень она попрощалась с Куприяновыми и пешком отправилась к Инночке — специально решила пройтись по свежему воздуху, чтобы осмыслить утренний разговор с дядей Женей.
Дверь открыла подружка.
— А я уж думала, ты не придешь! — обрадовалась она. — Ну что, пойдем на кухню чай пить?
— Инна, спасибо, но я не буду.
