Проходя мимо неосвещенной лестницы, ведущей прямо к старому актовому залу, Тамара вдруг уловила краем уха смех и приглушенную музыку. Замедлив шаг, она остановилась у широких, ведущих наверх ступеней.
— Ну, и чего ждешь? — послышалось из темноты.
— Мишка, ты, что ли?
— Я.
— А что ты здесь делаешь?
— Тебя жду.
— А если бы я не пришла?
— Но ведь пришла же! Пойдем, мне без тебя туда нельзя, — вынырнул из темноты Трушкин и, перехватив у нее дипломат, легонько подтолкнул в спину.
«Разве что посмотреть», — оправдываясь перед собой, шагнула она на ступеньку.
— А вот и мы! — распахнув дверь, во всеуслышание объявил Мишка.
На скупо освещенной сцене стояли человек десять студентов, читали с листа какой-то текст, дурачились и кривлялись кто во что горазд. С первых рядов зрительного зала за ними наблюдала чуть более многочисленная группа, среди которых, неприятно удивившись, Тамара узнала Ляльку Фунтик.
— Здравствуйте, — поднялась навстречу девушка, которую она несколько раз видела на сцене во время студенческих вечеров и капустников.
— Я — культорг факультета и зовут меня Лариса…
— Я знаю. Но я…
— И мы о вас знаем, нам Миша все уши прожужжал! Сейчас сделаем небольшой перерыв и, если вы готовы, с удовольствием вас прослушаем. Микрофоны включены, инструмент, — она показала рукой в направлении ряда, где торчали грифы гитар, — выбирайте любой. Не бойтесь и не стесняйтесь, все мы здесь — великие самодеятельные артисты.
— А я и не боюсь, — как можно более уверенно ответила Тамара, хотя в коленях чувствовалась легкая дрожь.
— Но мне нужно распеться. Минут десять.
— Конечно, — ободряюще улыбнулась Лариса и, хлопнув в ладоши, прокричала: — Ребята, взяли тексты и освободили сцену. Миша, помоги с микрофонами.
Один за другим студенты, среди которых Тамара узнала и Скороходова, точно поверженные мишени, свалились со сцены в зал и расселись прямо на полу. Пока Трушкин устанавливал микрофоны, она стояла в уголке сцены и, прислушиваясь к звучанию гитары, распевалась.
— Я готова, — произнесла она наконец и вышла в центр.
«Как в детстве, — мелькнуло у нее. — Снова слепит свет и не видно лиц в зале».
— «Призрачный мой роман», — негромко объявила, провела пальцами по струнам, и тут же зал наполнили звуки печальной мелодии.
Призрачный мой романКанул в пучину дней.Могу о нем вспоминать —И мне не станет больней.Могу его домечтать.В том нету ничьей вины —Фантазий немощный плодЗачах среди тишины.Ни в чем тебя упрекатьНе буду.
