Ноги несут меня по привычному маршруту. Сердце в груди начинает сжиматься, в горле образовывается ком, как только оказываюсь перед могилой отца. Произношу обреченным голосом полным боли и горечи:
— Папа, я снова пришла тебя умолять. Прошу тебя. Вернись.
Молчу, словно ожидая ответа. Будто папа действительно может материализоваться из пустоты. Поджимаю пальцы на ногах, впиваюсь ногтями в кожу на ладонях. Безысходность охватывает всё нутро, жестокая реальность впивается в сознание, терзая душу. Тишину нарушает вой ветра, заплутавшегося где-то в горах.
Словно сама смерть смеётся надо мной.
Я подхожу к чёрному мрамору и провожу по ней рукой. Закрываю веки, перед глазами возникает картина: как я сажусь рядом с отцом и обнимаю. Чувствую запах одеколона со смесью сигар, присущий ему.
— Папа. Я не могу смириться, что тебя больше нет. Не могу это принять.
Мой голос кажется мне чужим и незнакомым. С тех пор, как не стало папы, я так редко говорю с кем-то, что перестала узнавать саму себя. Оседаю на землю рядом с могилой, не убирая руки с камня, окунаюсь в пустоту внутри себя.
С каждым днём моя тоска по отцу только растёт. Мне становится больнее. Невыносимо.
Чувство вины и самобичевание — то чем я живу, последние полгода.
«Это я убила его.» — эта мысль вновь пронзает мозг, разъедает меня изнутри кислотой.
— Прости меня, папа, — шепчу тихо. — Прости меня за все! Прости, что была тебе плохой дочерью.
Приподнимаю голову, вновь смотрю на фото отца. Как живо удалось мастеру передать взгляд папы, все его черты.
— Прос… - мой голос срывается на плач.
Боль ломает рёбра изнутри. Меня вновь начинает лихорадить и трясти, как в первый день, когда не стало отца. Когда я поняла, что он больше никогда не откроет глаза. Я плачу, без влаги из глаз, плачу одним телом, плачу душой. Плачу до тех пор, пока силы не покидают меня. Пока тело и сознание не отключаются. Я погружаюсь в полусон, в какой-то невероятный транс и вновь в голове картины произошедшего."
"Вот мы с Адэмом сыплем друг друга оскорблениями.
Затем услышала глухой удар. Я повернула голову и увидела отца, безжизненно лежащего на земле. Ужас и страх оковали меня в тот момент. Я старалась разбудить его. Заставить открыть глаза, но с каждой прошедшей минутой меня охватывало отчаяние и обречённость.
Всё вокруг в миг перевернулось с ног на голову. Меня увели от папы в дом. Испуганные и растерянные лица гостей Меллисы сменяли друг друга. Они что-то мне говорили. Пытались утешить.
