— Ты хоть знаешь, что твоему Адэму плевать на меня? Что он меня даже не замечает? Знаешь, сколько у него женщин было за эти годы? Ты думаешь, я буду счастлива с таким, как он?
— У тебя нет другого выбора, я уже принял решение, — вставая из-за стола, ответил он.
Я опешила, впервые в жизни он мне в чём-то отказывал. Впервые он решал что-то вместо меня. Мне всегда представлялся выбор, всегда и во всём. А тут раз тебе и такое. Взять и решить, за кого мне выходить замуж, с кем прожить всю жизнь, с кем ложиться спать и просыпаться каждое утро.
Это было так абсурдно, что я не могла уложить это в своей голове.
Хоть это и было нормой для наших традиций и для нашего окружения и статуса. Родители старались заключать брачные союзы своих детей во благо бизнесу и укреплению своего положения. Отец ранее проделал все это с моими братьями, все они женились на девушках, которых выбрал он. Но я почему-то думала, что меня это обойдет стороной. Мальчиков он воспитывал строже, меня же баловал, потакал каждой прихоти.
Широко шагая, он направлялся к своему кабинету, давая понять, что разговор на этом закончен. Но я не собиралась сдаваться.
— Папа! — крикнула ему в спину. — Я тоже приняла решение! Либо ты принимаешь мое нежелание выходить за Адэма Берка, либо я ухожу из дома!
Отец остановился. Повернулся, посмотрев на меня удивленно. Потом он перевел взгляд на мать, которая до сих пор хранила молчание и не подавала признаков жизни.
— Вразуми свою дочь, Ирэн, — сказал он ей.
Я вслед за ним посмотрела на маму.
Она как-то насмешливо улыбнулась ему и произнесла с неким удовольствием на лице:
— Свою дочь? — приподняла одну бровь. — Нет, Мураз, это твоя дочь! Мои сыновья, дети, которых я выносила в своем чреве, не ослушались тебя. Ты женил их на ком хотел. А в ней течет дурная кровь, она и дает о себе знать. Девочку тянет к таким же нищим, какой была её мать.
Когда она закончила, на её лице ясно читалась брезгливость. Как только значение её слов достигли моего сознания, я почувствовала, словно удар кувалдой прошёлся по сердцу.
Мне не требовалось времени, чтобы принять это. Чтобы поверить. Казалось, что я всегда это знала, чувствовала. Но вот она сказала это вслух, и всё встало на свои места. Я смотрела на неё и не видела ее лица, оно расплывалось в моих глазах.
— Ирэн! — зарычал на неё отец. Я слышала в его голосе злость и отчаяние.
— Что Ирэн? Ты мечтал о дочери, мечтал настолько, что заделал её от другой, когда я уже не имела возможности рожать.
