Его властность, уверенность, что он знает, как будет лучше для всех, возмущала всегда. Но когда это коснулось лично меня, всё моё нутро воспротивилось этому. Побудило к протесту и бунту. Как бы сильно я не любила отца, у меня не было намерения жить по его сценарию, выходить замуж за того, кого выбрал он.
А обида, что он не желает принять мои чувства и желание быть с Инглабом, вынудили меня уйти из дома.
Отец в свою очередь сделал всё, чтобы я вернулась назад. Заблокировал все мои счета и карты. Мне повезло, что я успела снять приличную сумму наличных, прежде чем он это сделал.
С его же легкой подачи Инглаб не мог найти работу и ни один ЗАГС в городе не принимал наше заявление на регистрацию брака.
Услышав звук подъезжающей машины к дому, поднимаюсь на ноги и снова бегу к окну. Вижу, как у нашего дома тормозит внедорожник, открываются двери, и выходит Инглаб. Автомобиль тут же уезжает. Он направляется к дому, слишком долго открывает деревянную калитку, что-то в его походке заставляет меня насторожиться.
Бегу к двери, открываю и вижу его лицо в ссадинах.
— Что произошло? — произношу испуганно.
Бросаюсь к нему, мое сердце уходит в пятки. Инглаб обходит меня стороной, заходит в дом.
— Что случилось, кто тебя избил? — следую за ним хвостиком.
Он бросает на меня, незнакомый мне ранее, раздражительный взгляд. Хмурится. Лезет в карман джинсовой куртки, достаёт свой старый кнопочный телефон.
— Звони отцу, — протягивает мне его.
Я впадаю в осадок. Боже! Что? Неужели это дело рук отца? Но это не в его духе.
— З-зачем, — спрашиваю я, — Ты объяснишь, что происходит?
Игнорирую протянутый телефон, подхожу вплотную к нему, трогаю ссадины на его лице, рассматривая их. Молюсь про себя, чтобы отец не был причастен ко всему этому.
Инглаб грубо хватает мое запястье, отбрасывает руку от своего лица, чем приводит меня в ступор. Он никогда раньше не обращался со мной таким образом.
— Я сказал позвони отцу, Камилла!
Не узнаю его голос. Интонацию. Тон. Все чужое. Словно вовсе не он стоит передо мной, а совершенно другой человек.
Страх и непонимание того, что происходит охватывают меня.
— Зачем мне ему звонить? — спрашиваю вновь.
— Деньги проси. Тридцать тысяч долларов!
— Ты что с ума сошел? Зачем тебе такая сумма? — произношу ошарашенно.
— Я проиграл в карты. И если через два часа не отдам, меня пристрелят, как собаку. Ты не представляешь, что это за люди, — он хватается за голову, в его голосе слышатся истеричные ноты.
