Рустам проходит дальше.
Оказываюсь между Мирай — женой Рустама и Аидой — супругой Левона. Они обе любезничают, спрашивают, как я. Напротив сидит моя мама и тётя Эмелия — мама Азры. Улыбаюсь им, молясь, чтобы не вздумали втягивать меня в какой-нибудь разговор.
Аида ухаживает за мной, накладывая еду в тарелку. Я благодарю и начинаю есть, чтобы просто меня оставили в покое, так как рот занят.
В зале оживлённо и шумно. Все беседуют, в основном, обсуждают вчерашнюю свадьбу. Я тихо слушаю и радуюсь, что меня особо не трогают.
Иногда бросаю взгляды на Адэма. Он ведёт себя сдержано и отстранённо. Мало беседует.
Со стола начинают убирать еду и сервировку.
— Пойдём на кухню, — наклоняясь ко мне, говорит Нани.
Я встаю со стула и следую за ней. Когда заходим, вижу Пэри — младшую сестру Адэма. Мы здороваемся. Девушка сообщает, что тут она скрывается от шума в гостиной.
— Чай готов и разлит по стаканам. Тебе необходимо только вынести и раздать мужчинам, — инструктирует Нани. — Смотри, не обожги никого, — видно, что не доверяет мне.
Я смотрю на поднос внушительного размера, на нем хрустальные стаканы штук двадцать.
— Это все обязательно, Нани? — ворчливо спрашиваю я. — Мне бы себя не обжечь. И так чудом спаслась. Ты меня чуть не спалила своей травкой, — подразниваю её и, подняв поднос, следую в гостиную.
Стараюсь шагать неторопливо. Действительно, могу споткнуться и упасть. Особого навыка в этом у меня нет.
Приближаюсь к столу, где сидят мужчины. Ко мне на помощь приходит Мирай. Пока я держу поднос, она раздаёт стаканы сидящим за столом.
И действительно, как говорила Азра, они кладут на поднос крупные денежные купюры. Благодарят и желают счастья.
Когда мы подходим к Адэму, я начинаю нервничать. Хочется поймать его взгляд, даже если он будет колючим. Но он игнорирует меня настолько виртуозно, что я готова верить в своё не существование.
Возвращаюсь на кухню с испорченным в конец настроением.
— О-о-о, — протягивает Пэри, когда видит поднос в моих руках. — Мне нравятся такие традиции.
Надо у Нани узнать все детали, — весело тараторит она. — Когда буду выходить замуж, потребую, чтоб всё было соблюдено.
Я улыбаюсь ей и оставив поднос на столе, возвращаюсь назад. Сажусь рядом с бабушкой, склоняю голову ей на плечо.
— Молодец, — она похлопывает меня по руке. — Мы завтра уезжаем. Храни тебя Всевышний. Я буду переживать за тебя.
— Так скоро? — мне становится грустно. Знаю, что буду очень скучать по ней. — Я буду приезжать, бабушка. К тебе, к папе.
