— Давай пойдём скорее, — подруга подталкивает меня вперёд к лестнице. — Я сойду с ума, Камилла. Как можно было проспать столько, — ворчит она, пока мы поднимаемся вверх.
Я никак не комментирую её выпад. Борюсь с желанием повернуть с лестницы в сторону входной двери и унести ноги в неизвестном направлении.
Мы поднимаемся на второй этаж, заходим ко мне в комнату. Азра сразу заталкивает меня в ванную комнату.
— Умоляю, приведи себя в божеский вид, — кричит по ту сторону двери.
Я закатываю глаза, но ничего не отвечаю ей.
Начинаю раздеваться и захожу в ванную. Направляю горячую струю в область шеи. Мякну от облегчения и отступления болевых ощущений.
«Боже, помоги мне пережить этот день» — позволяю себе единственную мысль о происходящем.
Выполняю все утренние процедуры по инерции. Выключаю воду, накинув пеньюар, выхожу из ванны и с благодарностью принимаю из рук подруги ароматную чашку кофе.
— Ты в порядке? — спрашивает Азра.
— Ага, — делаю глоток и испытываю настоящее блаженство от того, как горячий американо обжигает моё горло.
— Я так не думаю, Камилла, — задумчиво произносит подруга и протягивает мне поднос с выпечкой, продолжая изучать меня. — Мы ведь толком не поговорили после твоего приезда. Я была так занята подготовкой к твоей свадьбе… теперь понимаю, что нужно было поговорить. Мне кажется с тобой что-то не так.
— Со мной все нормально, — убеждаю её и себя. — Спасибо, что взялась за всё,
— от того, как неискренне звучат слова благодарности в адрес подруги, режет слух.
Азра не виновата в том, что всё ограничивается не простой и тихой регистрацией брака, а целым спектаклем под названием: «Свадьба единственной дочери покойного Мураза Низами».
Дядя Мазахир настоял, что нужно сыграть самую пышную и роскошную свадьбу. Соответствующую семье Низами. Взялся лично присутствовать и проконтролировать всё.
Я отказалась участвовать в подготовке к ней. Меня абсолютно не волновали детали того, где она будет проходить, кого позовут, какое платье и прическу мне сделают. Ничего.
Но разве это хоть кого-то смутило? Нет. За организацию взялись братья и их жены. А мне только остаётся скрывать раздражение, наблюдая за всем со стороны.
Азра улавливает горькие ноты в моём голосе. Она как никто другой знает меня. Нахмурив брови, обдумывает что-то. Чтобы как-то разрядить обстановку и чем-то себя занять, беру из тарелки булочку, присаживаюсь на пуфик у туалетного столика и начинаю её неистово жевать, запивая кофе.
— Мы поговорим с тобой позже.
