– Если ты отойдёшь, то…
Договорить я не успела, потому что острые зубы-кинжалы впились в диван и принялись нещадно трепать старенькую обивку. Только клочки и летели.
– Эй, имущество-то портить не нужно! – грозно прикрикнула я, осмелев. – У нас и так тут почти вся мебель распродана! Других диванов нет, знаешь ли. Бедны мы! Как церковные крысы!
Мамаше – я всё-таки решила, что это самка – до моих воплей дела не было. Возможно она думала, что её детёныш спрятался где-то внутри дивана и волшебным образом появится, если разодрать предмет мебели в пух и прах?
Гадать мне не хотелось.
Сердце обливалось кровью, когда я смотрела, как диван превращается в труху.
С боевым воплем я кинулась вперёд и схватила зверюгу за хвост. Потянула на себя, что есть силы. Но это не особо помогало. Спустя минуту мне надоело тянуть хвост, как репку. Но дрогону всё было мало.
Самка вцепилась зубами в любимую подушку Грейс и принялась мотать головой из стороны в сторону, разрывая её на части. Я вцепилась в один край подушки, пытаясь её спасти.
Разъярённая мамаша в другой.
Мы тянули каждый на себя, пока не раздался треск. Я упала на пятую точку, с клочком пёстрой ткани в руке. Мама дрогончика так же поскользнулась и распласталась на полу, тяжело дыша.
Перья падали на нас сверху. Мы смотрели друг на друга, ожидая, что предпримет противник.
И тут в тишине раздался громкий голос за окном:
– Мариэлла, чтоб тебя! Какого демона с моего счёта списались деньги и были отправлены на твоё имя? Что за незаконные махинации?
Аарон?
Теперь я знала, что моё содержание, положенное при разводе, вот-вот придёт на почту, и мы сможем его забрать.
Беда в том, что об этом узнала не только я.
– Ты! – довольно некультурно ткнула я пальцем в зверюгу. – Веди себя прилично! Я понимаю твои материнские чувства, но вряд ли ты чего-то добьёшься, раздирая диван на куски. Нет там твоей крохи и быть не может.
Мама дрогончика печально фыркнула. Перья от подушки, всё ещё летающие в воздухе, снова взметнулись в верх.
– Слышала этого мужика? – спросила я, покосившись на окно.
– Если он увидит тебя здесь, точно решит, что я с катушек слетела! Чокнулась, понимаешь? Хотя он меня и так странной считает… так что велика ли потеря?
– У-р-р, – раздался слегка грубоватый, но с нотками заинтересованности звук.
– Никто не держит дома таких, как ты. Ты ведь хищница. Мяско любишь? Грейс говорила, что вы половину курей у неё сожрали! – поднимаясь на ноги, пробурчала я.
Зверюга облизнулась и сглотнула, вытягивая шею.
