Но они были мелкие и их крылья были устроены по-другому. Они скорее представляли собой складки на боках ящериц, а не полноценные крылья.
– Ох быть беде, – сказала Грейс, косясь на моего подопечного.
Я проигнорировала её. Взяла осторожно лапку малыша. Она была широкая, когтистая с мягкими подушечками. Вот самая большая подушечка и была сильно воспалена.
– Он загнал себе занозу. Причём довольно давно. Пытался вытащить её сам, или это пыталась сделать его мать, но они лишь загнали её ещё глубже.
– Ты почём знаешь? – с сомнением спросила Грейс.
– Вдруг притворяется, чтобы усыпить бдительность и сожрать нас. Все знают подлую натуру этих зверюг!
Дрогончик отвернулся, обиженно фыркнув.
– Рана воспалена, ещё немного и начнётся нагноение. Нужно вытащить.
– Проклятые звери! – выругалась Грейс, а затем хлопнула себя по губам: – Ой, простите, леди Эванс!
– Если есть бинты неси их. Если нет, то чистые тряпки. Ещё соду, кипячёную воду холодную и горячую, – скомандовала я, поглаживая шершавую шкуру дрогона.
Интересно, в этом мире есть сода?
– Сейчас будет всё, – кивнула Грейс, бросаясь к одному из шкафов, доставая посуду, чтобы нагреть воду.
Я опустилась на старенький стул, только сейчас поняв, как же я устала. До чего сумасшедший день! Сумасшедшая жизнь! Как я вообще смогла так быстро сориентироваться в происходящем? Мелькнула мысль, что на самом деле я лежу в коме, и это всё бред моего воспалённого сознания.
Дрогончик завозился, укладываясь поудобнее. Пузико у него и правда было огромное.
Наелся этой странной петты на славу. Я уже собиралась потрепать малыша по холке, как увидела, что в двери появился никто иной, как Велик.
Он приглашающе помахал мне рукой, улыбаясь во все зубы.
Я, бросив короткий взгляд на хлопочущую Грейс, встала и направилась к внезапному гостю. На этот раз я его без ответов не хотела отпускать.
Не успела я выйти, как Велик тут же спросил, ловко запрыгивая на подоконник:
– Ну что, нравится здесь?
Я прошла вперёд и стала рядом с карликом-божком.
Посмотрела в окно. Там колыхались на лёгком ветерке листья деревьев, тянулись будто бы бесконечные поля петты.
– Нравится, – призналась я неожиданно для самой себя. – Но не могу понять какого чёр… демона ты решил, что я справлюсь с этим ворохом проблем? И что случилось с самой малышкой Мари? Если я здесь, где же её душа?
– О, судьба леди Мариэллы Эванс печальна, – нахмурился Велик, бросая на меня беглый взгляд.
