А затем широко улыбнулся:
– Пухляшка Маришка! Как ты выросла! Совсем ведь крошкой была, когда последний раз тебя видел! А чего ты так вырядилась и разукрасилась, аки ведьма-чернокнижница?
Лучше быть Пухляшкой Маришкой, чем наколотой на виллы Госпожой Райдер.
Я приветливо улыбнулась, подёргав один из бантов на корсаже, и начала подниматься на ноги:
– Так я по моде одета… А выпачкалась пока вот его ловила!
Ящерка, притихшая и прижавшаяся ко мне, показалась из складок платья и повернула голову к подслеповатому мужику.
– Чур тебя! – завопил он, снова вскидывая вилы. – Детёныша дрогона схватила! Сдурела, Пухляшка? Он же сожрёт тебя! Сожрёт, как пить дать! Убивец он этакий! Брось! Брось каку, Маришка!
Я отрицательно покачала головой, вдруг вспомнив имя мужчины. Персивальд.
Странно, но кажется кое какая память Мариэллы у меня сохранилась и периодически всплывала в голове.
– Не думаю, что я похожа на арбуз, старик Перси. Даже в таком неприглядном виде. Так что вряд ли мне что-то грозит. А у него лапка больная.
Пойдём в дом, я осмотрю дрогончика. Вдруг помощь нужна животине.
– Помощь? – Персивальд даже икнул от возмущения. – Да его мамаша появится здесь с минуты на минуту! И тогда помощь будет нужна нам!
Я осмотрелась. Вокруг было темно, но думаю я бы заметила ещё одного дрогона-ящерицу. Раз этот детёныш, мать должна быть крупнее.
– Болит лапка? – ласково спросила я, погладив пальцами переносицу зверя.
Дрогончик что-то грустно уркнул и прикрыл глазки.
– Обожрался он, поганец такой! – заругался Персивальд, втыкая вилы в землю.
– Посмотри пузо какое наел, лопнет скоро, зараза.
– И часто у вас тут дрогоны урожай пожирают? – прищурилась я.
– Ну… – замялся старик Перси. – А кто ж им запретит? Наглые тварюки, шустрые…
Определённо этим владениям нужна крепкая рука.
Я сунула ладонь в складку на брюшке детёныша дрогона и вытащила оттуда помятые и слегка порванные когтями бумаги.
– Пойдём в дом, – скомандовала я. – Теперь я здесь живу. Вот бумаги.
Персивальда мало интересовали бумаги.
– Всё чудесатее и чудесатее, – почесал голову он. – Никак шутишь, Пухляшка Маришка? Матушка твоя продать же хотела владения. Сказала тебе об этом, и ты бумаги подписала на продажу ещё год назад! В столице вы сделку провернули, так говорят. Забыла что ли?
– И где же деньги с продажи? – спросила я, подозревая неладное.
– А задаток с последующими выплатами тоже матушка забрала, да укатила куда-то с новым полюбовником прогуливать деньги.
