В надежде, что теперь-то, когда жена разродилась, следующим будет непременно мальчик, барон даже перестал бегать в деревню к вдовушке, а удвоил усилия в супружеской спальне. И точно, через два года баронесса понесла еще раз. Только вот незадача: однажды, перебрав вина, барон слегка поколотил жену, и ребеночка она скинула.
Очнувшись и поняв, что долгожданного сына не будет, барон еще раз поучил жену. Да так сильно, что больше баронесса принялась болеть, так и не забеременев более.
Между тем время шло, дочери было уже десять лет, а наследником баронства фон Трокер по-прежнему считался ненавистный младший брат.
Барон уже был готов оторвать хороший кусок земель на вклад для монастыря, чтобы сдать туда неугодную жену."
"Но и тут ему повезло: после очередных побоев баронесса скончалась. Едва выждав положенный траур, барон, уже нисколько не чинясь, взял в жены дочку обедневших соседей. К этому времени ему было наплевать на приданое, и жену он выбирал исключительно за ширину бедер: барону необходим был наследник!
Новая баронесса, к сожалению, за ближайшие пять лет так родить ребенка и не сподобилась: единственная беременность закончилась выкидышем.
Более того, наглая тварь, однажды, рыдая после очередных побоев, произнесла ужасное:
-- Так ведь ни Сильда ваша, ни эта… которая вдова-то солдатская… они ведь вам тоже ребеночка не родили. Моя ли это вина, спаси меня, Господи?!
За такие богопротивные слова жену барон немедленно отправил в монастырь под присмотр матери настоятельницы.
И даже не пожалел отписать монастырю, как вклад, небольшой кусочек леса, где располагался крепкий хутор на четыре дома.
За такое «вкусное» приобретение матушка настоятельница удостоилась похвалы от самого кардинала Марионе и вдобавок к похвале кардинал, по просьбе матушки, сменил священника, который курировал монастырь и проводил в нем воскресные службы для сестер.
Новый святой отец, выбранный настоятельницей лично, был человеком пожилым, больным и довольно равнодушным.
Исправно ездил на службы, принимал исповеди сестер, искренне наслаждался роскошным обедом, приготовленным для него в монастыре, и ни во что более не лез.
Матушка настоятельница расправила крылья. Ранее не любимая младшая дочь в семье, сейчас она могла оказывать милости не только старшим сестрам и их детям, но и престарелым родителям, не забывая уколоть властную прежде мать теми благодеяниями, которые сейчас могла оказывать.
