Никто даже не поразился этому.
Ни наша охрана, ни охрана рынка, ни глазеющие на нас издалека зеваки. То есть, такая ситуация могла повторится где угодно.
В конце концов, именно Освальд спас там мою жизнь, рискуя собственной. Может быть, нужно не упираться, а просто лишний раз сказать ему спасибо и согласиться заниматься этой самой дурацкой стрельбой? Надо признать, что он гораздо больше меня понимает в том, как обеспечить безопасность. Я, например, понятия не имела, что существуют какие-то там черный и не черный пороха.
Или порохи? Впрочем, это не важно. Важно то, что я доверяю ему полностью. Значит, и делать буду, как он скажет.
— Только учти, я никогда не держала в руках оружие и совершенно не умею стрелять.
— Вот это как раз не слишком и сложно. У тебя будет сколько угодно времени, пуль и пороха на любые тренировки. Только пообещай мне не отлынивать. Поверь, Искра, это действительно серьезный вопрос. Ты женщина, и от тебя никто не будет ждать сопротивления. Большая часть населения этого мира даже не представляет, как выглядит огнестрельное оружие.
Видит Бог, – Освальд перекрестился, – я бы хотел, чтобы ты никогда не попадала в опасную ситуацию. Я постараюсь всегда быть рядом, но... Но уж если попадешь -- пусть у тебя будет лишний шанс.
Я с минуту задумчиво смотрела на него, согласно кивая: он был абсолютно прав. А потом сообразила, что меня смутило в его жесте, и спросила:
— Освальд, а вот ты сейчас перекрестился… ты как-то неправильно это сделал…
Он усмехнулся и пояснил:
— Я знаю.
К сожалению, когда я сильно волнуюсь, то крещусь именно так. Я католик.
Раньше я как-то не задумывалась о религии. Тем более, что местный крест ничем не отличался от обычного православного. Да и телу Клэр был привычен этот самый жест: сверху вниз, справа налево. А католический крест, оказывается, кладется наоборот: сверху вниз и слева направо.
Для меня выполнение местных религиозных заморочек было несколько нудновато и неинтересно.
В общем-то, так же, как и в моем мире. Но вот бабушка у меня была верующей. Потому из далекого детства я помню и разноцветные крашеные яйца, и пасхальные куличи, и даже единственный поход в храм, где мы ставили кому-то свечки.
Мама уже не ходила в церковь, но по традиции на Вербное воскресенье в вазе появлялись веточки вербы, а куличи и крашеные яйца всегда присутствовали в доме весной. Впрочем, точно так же, как и на языческую Масленицу пеклись блины.
