На три месяца перед свадьбой в монастырь. Вроде как считается, что святые сестры обучают нас дом вести, работе всякой полезной. Ну и о душе беспокоятся."
"Раньше, сказывают, среди сестер умелицы были: кружева плели и шитью-вышивке обучали. А сейчас… – Лаура раздраженно махнула рукой. – Сейчас скорее как батраков нас используют, но кто ж против традиций пойдет? И опять же: вроде как перед свадьбой в монастыре поработать – богоугодное дело считается.
У меня в Лагенберге кузина живет по отцовской линии. Она постарше.
И три года назад мы с семьей на свадьбу ее ездили. За богатого, слышь, купца сосватали. Так у них тоже в монастырь невест сдают. И много что она нам, двоюродным да троюродным, про это говорила. Хвасталась, что научили готовить их блюда, как для благородных, на стол. Кружева показывала, которые за три месяца там наплела. А еще для себя в приданое сшила такой мешок: белый, по углам вышивка, а в середине дырка и кружевами оторочена. Сказывала, что в этакое диво через ту самую дырку одеяло запихивают.
Оно, дескать, в этом самом мешке гораздо меньше пачкается и потому служит дольше. А называется тот мешок – пододеяльник! Вот так вот, в путних монастырях! А у нас… – она безнадежно махнула рукой и тихонько закончила: – Барон-то сам слепой, толку с него никакого. А баронесса только и смотрит, как чего лишнего урвать и у кого кусок отобрать, чтобы вроде как по закону вышло.
Некоторое время в келье стояла тишина: я обдумывала все, что услышала. Потом рискнула задать ещё один вопрос:
— Луара, а почему барон слепой? Он когда навестить меня приходил – я удивилась.
У него вполне нормальное зрение.
— Так тебя же не барон навещал, а твой жених! – приятельница с недоумением уставилась на меня, а потом, взявшись руками за обе щеки, на выдохе ойкнула: – О-о-ой! Ты же действительно ничего не помнишь! Ты даже и простого самого не понимаешь!
Она еще некоторое время смотрела на меня с испугом, а потом торопливо заговорила, сильно понизив голос:
— Ты хоть не говори никому, а то слабоумной объявят! Увезут в Хальтбург, в лечебницу.
Там, сказывают, вообще никто не выживает! Господи, Боже мой, – она торопливо перекрестилась несколько раз и зашептала: – Это не барон к тебе приходил. Ты же не за барона замуж-то идешь. Тебя замуж за господина Рудольфа выдают. А господин Рудольф не барон, он баронет! Понимаешь теперь?! Баронет! Ты не женой слепого барона будешь, а его невесткой. Понимаешь?!
— Понимаю… Спасибо тебе, Лаура.
