Ханс ловко сунул дубинку, которую держал в руке, подмышку и отодвинул тяжелый засов. Странник был невысок ростом и далеко не молод. Посиневшими от холода губами он так долго бормотал благодарности и призывал благословение на наш дом, что я потеряла терпение:
— Как вас зовут?
-- Брат Амбросио, прекрасная госпожа, – он снова торопливо перекрестился, а потом потер друг о друга сухонькие ручки и скинул капюшон.
При свете лампы, которую держала в руках Нина, он выглядел пожилым, уставшим и замерзшим. На длинном темном одеянии было несколько не слишком умело заштопанных прорех.
И внизу, у самого подола, большая заплата из сукна другого цвета. На боку у гостя висела плотно набитая сумка из обычной мешковины. Он торопливо и неуклюже развязал узел и, порывшись там, протянул мне изрядно помятый лист бумаги, сложенный в несколько раз и запечатанный сургучом.
— Вот, прекрасная госпожа, две седмицы назад я останавливался на ночь в замке барона фон Шонберга. Это просили передать баронету Рудольфу.
— Мой муж отбыл в войска герцога и вернется только через год, — протянула руку за письмом и пояснила: – Я передам это письмо господину барону.
Несколько мгновений монах колебался, но потом все же отдал мне сообщение и снова зябко потер руки.
— Нина, собери что осталось от ужина и покорми святого брата. Ханс, пойдем со мной, – говорить при монахе я постеснялась.
Остановились мы со слугой на площадке между первым и вторым этажом. Ханс, подхвативший на кухне огарок свечи, поднял руку повыше, освещая площадку, и, внимательно глянув на меня, сказал:
— Да вы не бойтесь, госпожа баронетта.
Оно, конечно, времена сейчас не больно спокойные, а только ведь и я не вчера родился. Сейчас Нина его покормит, и я гостя ночевать отправлю в комнату для слуг, в ту, что крайняя: на ней снаружи отличный засов. Так что и гостю нашему отдохнуть будет где, и нам можно спать спокойно: никому он дверь не отопрет, никого в дом впустить не сможет. А уж по утреннему времени и вовсе никто не сунется: завтрева воскресный день, и с утра по дороге селяне на базар будут ехать, так что даже если гость из лихих людей, худого сделать не рискнет.
Я все равно дождалась, пока гостя накормят и все улягутся, а затем лично проверила, закрыта ли входная дверь на засов, и убедилась, что гость надежно заперт в одной из комнат для прислуги.
Решив, что вряд ли письмо содержит какие-то срочные известия, барона и вовсе не стала беспокоить.
