Впрочем, внешний вид был наименьшей из моих проблем, и я, отбросив дурные мысли, продолжила своим наблюдения.
Нельзя сказать, что мы произвели на рынке фурор. Однако десять пар сережек и один браслет все же были проданы. Поняв, что Нину от мороза уже изрядно потряхивает, я велела свернуть торговлю. Домой, однако, я не принесла ни копейки: на все деньги тут же на рынке накупила ниток. Брала только некрашеные. Они дешевле, а покрасить я и сама смогу. Так у меня появилось пара хороших мотушек шелка и вязка достаточно ровной хлопковой нити.
Товар привозной, не самый дешевый, но и не безумно дорогой.
По моим прикидкам, из этих ниток я смогу сделать еще пять-шесть таких же партий товара. А медной проволоки у меня еще довольно много. Кузнец за несколько монет протянул мне метров по пять-шесть проволоки разной толщины. Часть пойдет на крючки, часть -- на колечки, за которые цепляются нитки.Плохо, что нет инструментов для сгибания и резки, но пока я обходилась подручными средствами.
Вот теперь, придя домой и отогревшись у печки, я уселась, чтобы подсчитать, насколько выгодным может оказаться мое предприятие.
Скажу прямо: на миллионы я и не рассчитывала. Но “выхлоп” от сегодняшнего дня оказался достаточно грустным: примерно половина буханки черного хлеба.
Впрочем, сильно расстраиваться я тоже не стала. Просто со следующего торгового дня цена на сережки будет выше. Надо бы подумать, какие товары я могу брать в обмен. Все же здесь натуральный обмен цветет во всю. Сколько я ни крутила эту мысль, но получалось, что мне годится или целая курица, или сырые овощи.
А, ну еще можно брать крупы, но ни в коем случае не муку. Весь вопрос в том, куда потом девать эту самую еду?
Бумаги у меня было очень мало. Судя по всему, муж мой этим делом брезговал, и несколько листов вместе со склянкой пересохших чернил завалялись у него в комнате еще со времен получения доверенности на земли.
Листы я разрезала на шесть частей каждый, чернила развела водой. Писать старалась мелко, но, бесконечно подсчитывая и прикидывая, что к чему, я пришла к выводу: нужно продать солонину.
Использовать ее в пищу я не хотела – грубая и не слишком вкусная. К весне она начнет портиться. Так что сейчас самое время.
Единственный человек, с кем я могла обсудить такую бытовую проблему, как отсутствие транспорта, была Нина:
— Так вы, госпожа, Ханса пошлите до деревни. Этот месяц еще конями и не пользовались. А ведь сколько-то раз староста должен поставить и коня, и возчика.
