Как-то между делом, совершенно незаметно, он попрочнее закрепил одну из полок, на которую мы уже боялись ставить тяжелое. Снял дверцу с буфета, что-то там подтесал ножиком и повесил на место. Теперь эта дверца открывалась и закрывалась легко и свободно, не замирая на середине, и не вынуждала подпихивать ее коленом, чтобы запереть окончательно. Чем больше я смотрела на его хозяйственные заботы, тем больше завидовала господину Люке.
Поскольку готовила я лично, то Ханс получал от меня все “лучшие” блюда, включая жареную куриную ножку.
Он даже, кажется, испугался, когда я поставила перед ним тарелку с “деликатесом”.
— Госпожа Клэр, вы и правда…
— Я очень благодарна тебе за помощь в хозяйстве, Ханс. Так что ешь на здоровье."
"Агапа, чья порция курицы была гораздо более скромной, недовольно фыркнула. Я осталась равнодушна к ее недовольству. Как ни смешны были застольные разговоры о “высокородных” нежных желудках, но я почерпнула для себя из них следующее: все это время я нарушала местные традиции и устои, кормя служанку с общего стола.
И нет, мне не было жалко лишней порции вкусной еды для нее, но за ней нужно было постоянно присматривать и напоминать о ждущей работе. Ханс же сам, без всяких просьб, делал то, что считал нужным.
Агапа слушается моих приказов ровно до тех пор, пока видит кнут. Как только она думает, что возражение или спор сойдет ей с рук, так непременно заводит беседу о том, что «добрые-то господа этак не делают… Где такое видано – каждый день помои выносить и полы на кухне намывать? Эвон, в ведре меньше половины занято.
Баловство это все одно…». При этом ее не смущало, что я сама лично регулярно мою полы в трапезной. С ней приходилось долго и нудно препираться, а на следующий вечер все беседы начинались с начала.
Глава 36
Господин Люке Брашт уехал, прихватив с собой Ханса, и напоследок сказал:
— Благодарю за теплый прием, друг мой. И не переживай: Люке Брашт свое слово держит! Как только доеду до Берстенга, сразу же отправлю Ханса назад.
Сам понимаешь, в нынешнее время одному путешествовать слишком опасно.
Я тихо радовалась, что у меня хватило сообразительности поговорить с бароном о смене прислуги. Свекор подробно допросил меня о том, почему я хотела бы оставить Ханса, и задал странный вопрос:
— Клэр, а тебя не смущает, что Ханс принадлежит к церкви Страшного Суда?
Я немного растерялась: разумеется, ни про какую церковь Страшного Суда я не слышала, хотя название звучало вполне угрожающе.
