Иначе господин осерчает, – донеслось до нас скорее просящее, нежели требовательно.
– Я пойду, не то Мортимер может расстроиться. Я обещала ему, что ещё денёк проведу в постели, – на лице мамы появилось самое мечтательное и влюблённое выражение, какое только возможно. – Он попросил прощения, – доверительно добавила она. – А я ведь столько лет жила с чувством вины. Осуждала себя, что так больше и не смогла родить."
"– Мамочка, ты вообще ни в чём не виновата, – я заключила её в объятия. – Поверь мне, отныне всё будет хорошо.
Но ты отцу скажи… Много чего скажи и не бойся выразить свои мысли. Он тебя не тронет. Я не помню, какой у папы характер, но по увиденному могу сделать вывод, что кормилец наш вполне адекватный человек.
– Да, он хороший. И да, ты права, в этот раз я не смолчу, – решительно кивнула графиня.
– Леди Джульетта! – послышалось из-за двери.
– Иду! Подожди немного! – громко откликнулась она. – Белла, милая, завтра ты будешь чувствовать себя нехорошо. Но это состояние пройдёт быстро.
Смерть не ушла без добычи, – одними губами добавила она. – И странно, что ты смогла ей противостоять в твоём-то возрасте… Но мы ещё поговорим об этом. Позже.
И вот мне плохо. Бросает то в жар, то в холод. С раннего утра мучает дикая жажда. Я не придала тогда словам матушки большого значения, и вот они вспомнились. И ещё кое-что – шёпот, тот самый, пробирающий до мозга костей.
""Я жду новой встречи, дитя. Это была славная битва"".
А ведь Костлявая ушла довольной. Она чуть ли не мурчала от удовольствия.
И тут же припомнились слова Джульетты: ""Ближе к тридцати годам в тебе разовьётся редчайшая способность. Ты научишься возвращать умерших с того света"".
– Но мне нет тридцати! – резко сев на стуле, натуральным образом возмутилась я. А потом ка-ак вспомнила! – Но моей душе далеко не семнадцать. Может, этот факт и повлиял? Получается, Смерть оттяпала у меня несколько лет жизни?
Озарение пришло с запозданием, хотя и Джульетта недвусмысленно заявила:
""И странно, что ты смогла ей противостоять в твоём-то возрасте"".
– Блин блинский, – отёрла бисеринки пота, выступившие на лбу, медленно встала и побрела к кровати.
Во дворе замка послышалось оживление – народ проснулся и принимался за работу.
Я же растянулась на прохладной постели, тяжёлые веки сами сомкнулись.
Проспала до самого утра следующего дня. Не слышала ни того, как заходила Агнес, ни тренировку воинов отца – стук деревянных мечей доносился даже до моих покоев.
