Выигрывает тот, кто переживет своего противника. Знаете, Коля, почему я уверена, что монархия обречена? Нет, не оттого, что существуем мы, столь лихие и отчаянные, бросаем бомбы, экспроприируем банки и стреляем в сановников… Оттого, что монархия, судя по всему, не в состоянии ответить должным образом. Рядовым членам организации следует вкладывать в голову относительно простые истины, но руководители должны мыслить гибче… Мы называем Столыпина вешателем, и справедливо… но это не то.
Это в итоге проявление слабости. Настоящего правительственного террора, какой могли развернуть против революции Николай Первый или Александр Третий, в нынешнее царствование не было, нет и, полное впечатление, уже не будет. А без него монархия обречена, уж я-то знаю, о чем говорю. – Она допила свой бокал почти по-мужски, решительно и лихо. – Налейте мне еще, Коля. И, бога ради, забудем на время о теории и истории. Мне хочется беззаботно отдохнуть.
Вот и музыканты выходят…
– В самом деле, я сгораю от любопытства, – признался Сабинин. – Где же разврат? Я и не ожидал, что на столиках будут плясать обнаженные мавританки, но вокруг царит такая благопристойность и скука…
– Вы слышали что-нибудь о танго?
– Танго, подождите… Ах да, танго! Ну как же… Это аргентинский танец, верно? Я читал в каких-то газетах, еще в России, что в Европе он повсеместно запрещаем полицией из-за крайней непристойности. Вы хотите сказать…
– Вот именно, – кивнула Надя.
– Это – единственное место в Лёвенбурге, где под большим секретом от полиции танцуют танго. Полиция во всех странах одинакова, здешняя точно так же умеет брать на лапу и закрывать кое на что глаза… но всю полицию, как легко догадаться, купить невозможно. А потому будьте готовы при первых признаках тревоги спасаться бегством. В прошлый раз полицейской облавы не было, но ее всегда следует учитывать… Видите, вон там, дверь в углу? Это не ход в винный подвал, а потайной выход на случай неких сюрпризов, имейте это в виду… Ага, начинается!
Она тихо, легонько поаплодировала – со всех сторон уже неслись гораздо более громкие овации.
На низенькой эстраде, перед музыкантами, возник подвижный субъект во фраке, с бутоньеркой из белых орхидей, напомаженным пробором и тонюсенькими усиками апаша."
"– Дамы и господа! – воскликнул он, пританцовывая.
