Человек он, может, и милый; но что до меня, никогда не прощу ему, что после столь яркой юности превратился в законченного, вульгарнейшего обывателя.
– Ну, не всем же быть героями…
– Я понимаю. И все равно грустно… Присаживайтесь. Хотите что-нибудь выпить?
– Да нет, пожалуй, – мотнул он головой, опустившись в кресло. – Какое все-таки у вас дело ко мне?
Надежда уселась напротив, задумчиво глядя на него. Потом сказала:
– У вас, говорят, были неприятности с полицией…
– Ерунда, – сказал Сабинин. – Все благополучно обошлось.
Просто меня угораздило оказаться неподалеку, когда наша милая Катенька…
– Я знаю, – сказала Надежда. – Наслышана уже, как же… Все газеты, все вечерние выпуски только об этом и кричат, правда, подробностей никто не знает толком, однако лишь «Loewenburger Spiegel» как-то ухитрилась довольно много разнюхать… – Сабинин надеялся сейчас, что лицо у него совершенно непроницаемое. – Бедная барышня, разумеется, из полиции уже отвезена прямиком в то медицинское заведение, где ей самое место, между нами говоря.
Поразительно, до чего ваши социал-демократические ряды порой напоминают кунсткамеру. Такие экземпляры встречаются…
– Вот эта колкость – не ко мне, – сказал Сабинин. – Меня, пожалуй что, нельзя назвать правоверным и убежденным социал-демократом…
– Но вы же – с ними?
– А что прикажете делать? – пожал плечами Сабинин. – Если уж судьбе так было угодно. Они меня, можно сказать, приютили в трудный момент, без них, честное слово, пропал бы…
– Следовательно, считаете себя обязанным хранить им верность?
– Как же иначе?
– Однако какой вы… Шевалье без страха и упрека? – Она смотрела с неприкрытым лукавством.
– А что у вас там, шевалье, вышло с казенными суммами?
– Да так, некоторые коллизии… – ответил он без особого смущения. – Неужели вас, члена столь боевой революционной партии, волнует финансовое благосостояние империи?
– Ни в малейшей степени, – заверила она с обаятельной улыбкой. – Вовсе даже наоборот… Итак, вы, как человек честный, рыцарски настроенный, храните верность социал-демократам…
«Вот оно! – пронеслось в голове у Сабинина.
– Неужели начинается? Самый удобный момент, чтобы от этой вежливой, ничего не значащей реплики перекинуть мостик к другим революционным партиям, которые тоже не прочь украсить свои ряды проверенными лихими ребятами… Кудеяр, похоже, все рассчитал математически точно…»
Однако шло время, а молодая дама отнюдь не пыталась развивать затронутую тему.
